Аврора и медведь
Показывает и рассказывает фотограф Мика Петров
Фото: Ложился на поля туман. Мика Петров / ПОРА
Накануне нашего приезда в Архангельск смотритель Инецкого маяка сообщил, что на навигационном объекте побывал непрошенный гость. Выломав входную дверь, зверь первым делом отправился на кухню. Там он обследовал шкаф с остатками провизии. Старые консервы из маячного пайка косолапого не заинтересовали, а вот пшеничной мукой и подсолнечным маслом он полакомился с удовольствием.
Наевшись, мишка, по-видимому, решил вздремнуть, – его следы были замечены на двух кроватях. Затем он прошёлся по комнатам и, оставив маслянистые отпечатки на подоконниках, проверил окна на прочность. Как мы впоследствии узнали, медведи обожают выходить из разорённых ими рыбацких изб через оконные проёмы.
Фото: Здесь хозяйничал мишка. Мика Петров / ПОРА
И тут надо отдать производителям должное: стеклопакеты, установленные на маяке, оказались весьма прочными и выдержали непредусмотренные конструкцией физические воздействия. Огорчённый тем, что у него не получилось эффектно покинуть здание, Топтыгин вынес вторую дверь и был таков!
Фото: Дактилоскопия показала, что вы медведь. Мика Петров / ПОРА
К этой истории мы отнеслись хладнокровно и бесстрастно, но где-то в глубине души затаилась тревога.
В следующий раз мы вспомнили о медведях, уже когда ехали на вездеходе по литорали Белого моря. Цепочка очень характерных грузных следов отпечаталась на мокром песке. А самым неприятным было то, что они вели в попутном направлении – в сторону маяка. Примерно на середине пути количество следов удвоилось, а это означало, что хищников может быть несколько…
Фото: Следы на песке. Мика Петров / ПОРА
Мы добрались до заброшенной деревни в вечерний час и, не разбирая сумки, сразу же пошли на мыс, чтобы запечатлеть навигационный ориентир в мягком закатном свете. Тундра оттуда просматривалась на многие километры, и мы чувствовали себя в относительной безопасности. Мы закончили съёмку после захода солнца и вернулись в дом ещё до наступления темноты.
Фото: В закатном свете. Мика Петров / ПОРА
В самый разгар чаепития я выглянул в окно и увидел на усыпанном звёздами небе заветные фосфоресцирующие всполохи. Не теряя ни секунды, мы схватили фотокамеры и вновь поспешили на улицу.
Одним из самых удачных приобретений прошлого лета считаю комплект портативных раций. И хоть они не могут сравниться по мощности и качеству звука с профессиональным оборудованием, со своей основной функцией, обеспечивать связь там, где телефоны бесполезны, справляются без нареканий. Помимо прочего, у них имеется встроенная свето-шумовая сигнализация (яркий светодиод и пронзительный зуммер), а также фм-приёмник. Впрочем, последний вдали от городских антенн мог издавать только недовольное шипение.
(Было замечено, что перед появлением танцующих изумрудных столбов передатчик ненадолго менял тональность и начинал издавать потрескивание отличное от обычного. Не могу сказать, что это как-то нам помогало, но по крайней мере вносило оживление в творческий процесс.)
Благодаря рациям мы могли расходиться в разные стороны, выбирать удобные ракурсы и при этом не маячить друг у друга в кадре. Плюс ко всему, сама возможность вести непринуждённую беседу дарила ощущение спокойствия. Можно было обсудить текущие настройки, поделиться впечатлениями от красочного всполоха, составить планы на следующий день…
Фото: Над обрывома. Мика Петров / ПОРА
Вместе с тем, мы достаточно громко переговаривались, и таким образом обозначали своё присутствие как для зверей, так и для людей. (В тех краях периодически промышляют браконьеры и встреча с ними едва ли окажется лучше прямой конфронтации с медведем.)
Следуя за мерцающей дугой, я дошёл до деревянных мостков у подножья маяка. Внезапно рация ожила и прохрипела голосом коллеги: «Ты можешь не светить в мою сторону?» Я ответил, что «прямо сейчас нахожусь в процессе съёмки, а мой фонарик вообще выключен». Коллега встревоженно воскликнула: «Я вижу луч света, там кто-то стоит позади тебя!»
Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я на всякий случай ретировался. Добравшись до песчаного холма, на котором коллега занимала наблюдательную позицию, я потребовал объяснений! Вместо ответа она указала рукой в сторону кладбища техники. Вооружившись телевиком я внимательно осмотрел окрестности и… обнаружил тот самый отблеск.
Оказалось, что это луна отражалась в зеркале брошенного автомобиля! Дверца покачивалась на ветру, что создавало эффект движения. Данное происшествие подняло нам настроение, но вместе с тем заставило не терять бдительности и оставаться начеку.
Фото: Блик. Мика Петров / ПОРА
К часу ночи с моря приплыл туман. Повисла гробовая тишина. Даже ставший привычным мерный рокот прибоя не осмеливался нарушить воцарившееся торжественное безмолвие. Земля, небо, весь окружающий мир растворились в сырой непроницаемой мгле. И только маяк продолжал сверкать белым пульсирующим огнём.
Фотографировать было нечего, и мы почувствовали, как навалилась усталость. Даже не верилось, что прошли почти сутки с того момента, как мы проснулись в съёмной квартире в Архангельске. Пошатываясь, словно в полусне, мы спустились с холма и вдруг отчётливо услышали доносящийся со стороны маячного склада скрежет когтей. Вероятно, их обладатель пытался открыть обитую железом дверь сарая. От этих жутких звуков буквально стыла в жилах кровь.
Фото: Холодная мгла. Мика Петров / ПОРА
Мы включили на рациях режим сирены, а чтобы никакой зверь не смог подобраться с тыла, один из фонарей я повесил на рюкзак. Нам предстояло пройти около километра. Но из-за того, что лучи осветительных приборов упирались в плотную стену тумана, двигались мы с черепашьей скоростью. Только в третьем часу мы добрались до своей комнаты и тут же провалились в глубокий сон.
Следующей ночью мы снова охотились за Авророй. На улице было свежо. В какой-то момент коллеге стало некомфортно, и она решила сходить домой за тёплой курткой. Я же остался караулить фототехнику. Мы постоянно переговаривались. Когда коллега перестала отвечать, я предположил, что у неё сел аккумулятор. А поскольку, даже находясь на последнем издыхании, рация не прекращает принимать сигналы, я продолжил передавать в эфир какую-то увлекательную историю.
Добравшись до дома, коллега обнаружила отсутствие своего радиопередатчика. По всей вероятности, он потерялся в тундре. Где и когда это произошло, она не знала, а потому решила заняться поисками утром. Возвращаясь к месту съёмки в несколько расстроенных чувствах она внезапно услышала доносящийся из зарослей клюквы голос! Там лежала выпавшая из кармана рация. А поскольку я полагал, что коллега остаётся на связи, то и не торопился завершать свой долгий монолог!
Фото: Свет делёкого маяка. Мика Петров / ПОРА
Ещё один курьёзный случай произошёл накануне отъезда. Вечерняя фотоохота плавно перетекала в ночную. Наши рации заряжались в доме. Коллега бродила по болоту, а я расположился на краю осыпающегося утёса. Наученный горьким опытом, я теперь стараюсь при первой же возможности проверять отснятый материал на предмет попадания в фокус, чтобы в случае чего оперативно провести работу над ошибками. Вот и тогда я занялся просмотром только что сделанных фотографий.
Увлёкшись и будучи ослеплённым ярким экраном, я перестал замечать окружающую обстановку и не услышал звука крадущихся шагов. Но вдруг волосы на затылке зашевелились, и я почувствовал чьё-то присутствие. Я резко повернулся вокруг своей оси и буквально врезался в тёмную фигуру. «Медведь!», – мелькнуло в мыслях…
А дальше было бы как в песне: «Парень сделал шаг назад и оступился. Упал и покатился кубарем в овраг». Но я вовремя опознал коллегу и в самый последний момент передумал падать.
К счастью, в тот приезд с косолапыми мы так и не встретились. Обычно на полярных станциях для отпугивания хищников разводят собак сторожевых пород. В нашем случае избу, хутор и хозяев охранял домашний, но весьма боевой кот.
Он уже давно стал грозой местных леммингов, болотных сов и небольших лис. Поговаривают, что даже матёрые медведи не осмеливаются нарушать границы его владений.
Фото: Кузя – гроза северных земель. Мика Петров / ПОРА
***
Мика Петров, специально для GoArctic
