Сейчас в Арктике:
Арктическая зима

Северная идентичность: как себя видят северяне и как их видят другие

Северная идентичность: как себя видят северяне и как их видят другие
16 Января, 2019, 10:34
Комментарии
Поделиться в соцсетях

Этот текст не претендует на научность и всеохватность. Скорее, это некие размышления о том, кто такие северяне и что такое северная идентичность. Тема северной идентичности – одна из популярнейших в современном североведении. Более популярными могут считаться разве что арктическая/северная урбанистика и изучение Северного морского пути.

Но что понимать под северной идентичностью (идентичностью северян) – до сих пор остаётся большим вопросом. Часто сравнивают сибирскую и северную идентичности. Хотя их базовые основания кому-то кажутся противоположными. Исследователи сибирской идентичности считают, что она формируется в результате отрыва от родственников из европейской части России (то есть на противопоставлении России и Сибири). Не зря ещё в начале XX в. про сибиряков, собиравшихся «за Урал», говорили: «поехали в Россию». А для северян типична ситуация, когда «душа разорвалась надвое» между местом рождения и местом проживания[1]. Северянам привычнее говорить о поездках «на материк», «на большуху», «на (Большую) землю». Есть смысловая разница между поездками на землю и в Россию, не так ли? На мой взгляд, такие утверждения могут встречаются у тех, кто не связывает всю свою жизнь с Севером, а планирует когда-либо вернуться на родину.

Метафора «разорванной души» звучит и в соцопросах. В 2010 г. проводился опрос, в котором предложили выбрать вариант объяснения, кто такие северяне. Значительная часть респондентов отметила, что северянином может считаться не только житель северных регионов, но и тот, кто живёт за их пределами, чья судьба связана с Севером[2].

Интересно, что проблем с определением, кто такие сибиряки, уже не возникает; более того, в переписях 2010 и 2002 гг. отмечается «национальность сибиряк», а в Википедии есть статья о сибиряке, которым считают человека «с особыми «сибирскими» чертами (характером и здоровьем), обусловленными в основном суровым континентальным климатом, относительной малочисленностью населения и прочими особенностями жизни в этом регионе». Но чем это описание отличается от описаний, которые прикладывают к северянам? С советских времён Север (Крайний Север) воспринимается как некий эталон сложных условий труда, жизни, сурового климата, не зря появилась официальная категория «районы, приравненные к территориям Крайнего Севера». Но стереотипического описания «северянин» пока не сложилось.

К северянам относят разные категории людей[3]. Прежде всего, это представители коренных народов Севера. Затем – старожилы, которые признали Север своей малой родиной. Далее – те, кто может быть причислен к ним по факту рождения на Севере. И, наконец, те, кто оказался здесь волею судеб в результате насильственных или добровольных переселений.

6-a.jpg


Север для современной России включает совершенно разные территории, отличающиеся и по времени освоения/формирования населения, и по степени «обжитости», и по географическому расположению. Не будем на этом останавливаться подробно[4]. В отличие от сибиряков, которых можно точно локализовать как живущих в Сибири, и здесь нет разницы, имеется ли в виду Западная или Восточная Сибирь, -- северян локализовать значительно труднее. Традиционно считается, что северяне живут на Европейском Севере России (Русском Севере). Например, один из научных сборников, изданный Кольским научным центром, называется «Северяне: Проблемы социокультурной адаптации жителей Кольского полуострова» (Апатиты, 2006). Но также северянами называют себя и живущие на севере Сибири – на Ямале, в ХМАО, в Якутии. Разумеется, можно обсуждать – северяне они, или сибиряки, или и те, и другие одновременно. Но сами они себя считают, прежде всего, северянами. Жительница Салехарда на вопрос «Кем ты себя считаешь? Сибирячкой?» -- ответила так: «Не знаю. Наверное, нет. Северянкой. Я родилась и выросла на севере. Может быть, потому что раньше откуда родом спрашивали, и ты говорил, что ты с севера. Может быть, оттуда ещё сохраняется, что я, да, северянка».

Дальше я буду цитировать материалы и интервью северян, в основном, жителей Ямала, приехавших туда работать в 60-80-е гг., и их детей – северян первого-второго поколения.

Что такое для них север, как они его сами описывают? 

«Север – это север. Север – это не столько экстремальные, сколько резкие климатические условия. Север – это прежде всего хреновая транспортная схема. Для вас 50 километров – это рядом, для нас 50 километров ещё ближе, но трудно достижимое. … И, естественно, другие люди. Если видишь, что у человека проблема, то чаще подойдёшь, спросишь, чем там у вас на юге». 

Юг, который упоминает собеседник – это не тот юг, где тепло и цветут абрикосы, а юг Тюменской области.

Что же повлияло на северную идентичность, а возможно, и сформировало её? 

«Север привлекал свободой, а потом, наверное, возможностью принимать решения самостоятельно, решать любые вопросы самостоятельно. На земле людям не хватает духа свободы. И там острее чувствуется эта дружба. Там люди не зажаты».

Мои собеседники, определяя свою идентичность как северную, часто обосновывают её через характеристику общности, объединяющей людей по признаку проживания и набору характеристик и ценностей, разделяемых всеми. При этом этническая составляющая или срок пребывания – не главное.

Важной характеристикой северного общества является система жизненных ценностей, в основе которой лежат взаимопомощь и взаимовыручка. Вот как эту систему попытался донести до меня коренной житель Ямала, родившийся там и не собирающийся никуда уезжать: 

«Если человек попал в какие-то неприятные ситуации, и ты можешь ему помочь, ты помогаешь, потому что ты понимаешь, что в этих условиях у тебя тоже такие же шансы попасть в такие же неприятности. Та же самая погода, машина не завелась, сломалась. Это как минимум. Есть какое-то понимание, что человеку надо помочь. … Если говорить более философски – любые проблемы могут привести у человека к более катастрофическим последствиям. И ты понимаешь, что ты можешь оказаться в подобной ситуации, где тебе нужна будет помощь».

Не зря частыми сюжетами, подтверждающими этот тезис, становятся рассказы о помощи на зимней трассе: «Зимой на трассах, если стоит машина, не все, но часто останавливаются. Мы сами останавливаемся всегда, чтобы спросить, всё ли у тебя в порядке».

Таким образом, транслируется образ северян, которым присущи некие общие черты, позволяющие отличать их от жителей других территорий. Северянин – это «человек, который может выжить в любых условиях, который может прожить, сохранить здоровье, любить все эти трудности и лишения, которые Север даёт. У меня ассоциируется, прежде всего, со знанием природы территории и умением выживать в любых ситуациях, которые случаются на Севере». В целом, постоянно воспроизводится представление о наличии особых качеств у северян, которые формируются под воздействием тяжёлых природных условий и необходимостью всё делать сообща. Может, это и небесспорная характеристика, но тем не менее довольно показательная: 

«Северяне, они лучше работают в команде. Потому что выжить на севере одному достаточно сложно. Они думают прежде, чем делают, потому что лишнее движение на севере может стоить жизни. Они приветливые, дружелюбные, готовые помочь тебе. <…> Ты можешь к ним обратиться, и они помогут».

Для людей, оценивающих ситуацию постфактум, уже после возвращения «на землю», характерно создание некоего идеального образа: «Люди там менее злые, менее загнанные. Я встречалась с большой жёсткостью там – политической, финансовой и прочее. Но я никогда не встречалась там с хамством». Но об этом чаще говорят те, кто был связан с «северами» эпизодически или непродолжительное время. А самим северянами описать себя, свою северность, значительно сложнее.

Но всё-таки понимание своего (северного) отличия от всех остальных – есть, и оно проговаривается. Сравнение делается в пользу северян: «Я помню, что когда я приехала в Тюмень и столкнулась с тюменцами, у меня было такое впечатление, что людей лучше, чем в Салехарде, я в своей жизни не встречала». Разумеется, здесь явно заметна идеализация родного города («Там никогда ты не ждал, что ты кому-то поможешь и тебе за это заплатят»), идеализация прошлого («Это так было принято раньше»), и противопоставление коллективного/общего («Там все люди достаточно хорошо друг друга знали») – индивидуальному («Обособленность, которая формирует человека в отношении друг к другу»).

Образ «человека с севера» мог создаваться и через характеристику места проживания – особенно в представлениях людей, живущих на «земле», нужно сказать, встречаются весьма экзотические представления: «Там /в Казахстане/ было такое раньше представление о севере, что по улицам ходят медведи. Это, правда-правда, озвучивалось и это не шутка. Было реально такое представление, что Сибирь и Север – это что-то дикое, минимум цивилизации и комфорта». А также тема холода – обязательная тема в разговорах о северянах. 

«Нас ассоциировали как людей, живущих в холоде. … Мы живём там, где холодно. Не потому, что мне было холодно, а потому, что моё окружение, которое имело для меня какое-то значение, говорило "холодно". Мы видели на улице, кто зимует первый год. Их сразу видно – они плохо одеты. Они одеты не по нашему климату, легковато. Мы понимали – это первая зимовка, потому что к следующей зимовке все уже будут одеты правильно».

Хотя мне больше нравится вот такое определение северян: 

«В основном, это большие оптимисты. Из любой ситуации всегда есть два выхода. Можно всегда найти выход. И вот эта взаимовыручка, взаимопомощь. Особенно вот наше поколение – пятидесятники, шестидесятники – мы все именно такие люди. И вот на север – именно эти ехали. А которые скряжничали, обманывали, их моментально вычисляли, и с ними никто не общался. Они уезжали дальше на север или ещё куда уезжали».

Все эти цитаты говорят, в действительности, об одном. О том, что у тех, кто приезжал осваивать советский север (в данном случае – Ямал), есть чёткое представление кто они такие, в чём уникальность тех территорий, где пришлось жить и работать. Им не присуща рефлексия о своей идентичности, по крайней мере, такие темы не поднимаются в интервью, если специально не задавать вопросов. Однако многие из них планируют со временем уехать в более приятный климат. Возможно, после переезда они смогут более чётко сформулировать, кто же такие северяне и в чём особенность северной идентичности.

DSC_3946.JPG


Автор: В.П. Клюева, канд. ист. наук,  Институт проблем освоения Севера ТюмНЦ  СО РАН.

Авторство фотографий:  М.Агапов (фото заставки и последняя), К.Ощепков (вторая).  




[1] Замятина Н.Ю., Пилясов А.Н. Российская Арктика: К новому пониманию процессов освоения. М., 2018. С. 251. В свою очередь авторы цитируют сибиреведов Анисимову и Ечевскую (Сибирская идентичность: предпосылки формирования, контексты актуализации. Новосибирск, 2012) и североведа Разумову И. Крайний Север глазами его жителей //Экология культуры. 2006. №2. С. 80-91.

[2] Шабаев Ю.П. Народы Европейского Севера России: положение, специфика идентичности. // Социс. 2011, № 2. С. 54-63.

[3] Здесь я опираюсь на классификацию И. Разумовой, предложенную в статье «Север – категория времени» // Северяне: Проблемы социокультурной адаптации жителей Кольского полуострова». Апатиты, 2006. С. 5-6.

[4] Желающие подробнее разобраться в этой теме могут обратиться к уже упомянутой книге Н.Ю. Замятиной и А.Н. Пилясова или учебнику Н.Б. Вахтина Североведение: введение: Материалы к учебнику. СПб., 2015.




Комментарии