Сейчас в Арктике:
Арктическая зима

Жить в Арктике: всерьёз – или ненадолго?

Жить в Арктике: всерьёз – или ненадолго?
26 Декабря, 2017, 19:36
Комментарии
Поделиться в соцсетях

Под занавес 2017 года, 26 декабря состоялось заседание дискуссионного клуба «ПОРА», посвящённое комфортной среде в Арктики как двигателю инновационного развития.

Обустройство жизни в Арктике коренным образом отличается в зависимости от того, приезжают ли сюда люди «вахтовым методом» - поработать и уехать, или же остаются на всю жизнь. В советское время ставка была сделана на долгосрочное заселение Арктики, именно поэтому здесь строились города, развилось многоэтажное строительство (с вмораживанием свай в вечную мерзлоту), имеющее мало аналогов в арктических зонах за пределами России. В 90-е годы, наоборот, жизнь из российской Арктики стала стремительно утекать, обеспечение существования городов,  обострённо нуждающихся в «северном завозе», было признано нерентабельным. За это время были частично утрачены сложившиеся инфраструктурные связи. Сегодня к этому прибавился ещё один негативный фактор: подтаивание «вечной» мерзлоты – затрудняющее строительство, ставящее под угрозу существующие объекты, требующее новых исследований и методов.

И, однако, Арктика очень нужна современной России, обустраиваться там необходимо. Почему и как – об этом и говорили эксперты дискуссионного клуба под председательством помощника секретаря Общественной палаты РФ, эксперта центра «ПОРА» Александра Водяника.

Дело не только в том, что Арктика – кладовая полезных ископаемых, территория открываемых вновь и вновь месторождений. Дело ещё и в том, что, будучи пространством суровых, даже экстремальных условий жизни, Север не оставляет возможности для компромисса. Никакая технология или коммуникация не может здесь работать кое-как, с перебоями – в Арктике она, по замечанию доцента РАНХиГС Александра Воротникова, либо работает – либо мертва. Арктика не просто открывает возможности для инновационного творчества и совершенствования – она не оставляет выбора, в том числе и местным жителям, чья техническая изобретательность впечатляет исследователей «с материка». Однако сложилась парадоксальная ситуация, когда сами изобретатели не отдают себе отчёт в ценности своей работы.

Старший преподаватель географического факультета МГУ, эксперт Центра экономики Севера и Арктики Надежда Замятина рассказала:

Цитата: Сейчас мы пытаемся учиться на Западе, но, насколько знаю, зарубежные арктические сообщества исследователей учатся у нас. Им это очень интересно, американские архитекторы с большим пиететом изучают работы А.И. Шипкова по Норильску. Такого уровня развития Арктики, какой у нас был достигнут, за рубежом не было. Но Арктика – территория мобильности, здесь все двигаются, народы кочуют… Опыт жизни арктических городов показывает, что у них жизненные циклы ускорены по сравнению с тем, что в средней полосе. Они быстрее возникают, растут и быстрее умирают. Это не только у нас так, но и на Аляске, и в Канаде. Строя в Арктике что-то, нужно закладывать и стоимость культивации территории. Все советские годы наши учёные – например, Ж.А. Зайончковская – писали, что надо закреплять население в Арктике, а оно не закреплялось. Уровень заселённости Арктики поддерживался за счёт того, что там был проходной режим: много приезжало и много уезжало. Продолжительный отпуск наших северян был не просто для поправки здоровья – это был мощный поток передачи знания. То есть они ехали в отпуск за информацией.

В Арктике люди планируют жизнь не на несколько лет, а на несколько десятилетий вперёд, с тем чтобы потом уехать. Оптимальный режим жизни в Арктике – это не вахта и не постоянный, а то, что существует по факту: прожить здесь несколько десятков лет и уехать. Хотя не все пенсионеры хотят уехать из Арктики. Но эта существующая мобильность до сих пор как следует не была воспринята. В советское время – закреплять, в 90-е, наоборот, пропагандировался вахтовый метод… Может быть, часть городов и не нужно было строить в Арктике, и лучшее, что сейчас можно сделать – помочь уехать. Например, Муравленко. Но мы приезжаем туда, и нам говорят: помогите спасти наш город. Так что сейчас мы имеем там города, за которые дорого заплачено. И просто так бросать их – неэтично.

К тому же в Арктике стоимость хоть как-то освоенного участка значительно выше, чем в средней полосе. И мы не знаем, когда он может понадобиться. Фэрбенкс был городом золотодобытчиков, но когда вдруг через пятьдесят лет здесь нашли нефть, он стал базой для прокладки нефтепровода. Игарка практически умерла как лесэкспортный пункт, но кода Роснефть стала осваивать Ванкорское месторождение – зацепились опять за Игарку. Любое поселение в Арктике ценно, поскольку оно создаёт некую базу, за которую впоследствии можно зацепиться. Арктические города всегда будут пульсировать.

Север мог бы стать фабрикой инноваций для развития всей страны. В Ханты-мансийском округе мужики в гаражах собирают новые вездеходы, идёт вынужденное инновационное творчество. Если Россия в чём-то конкурентоспособна – то в производстве снегоболотоходов, вот такого рода техники. А они этого сами не понимают. Это делается, но не видится в упор. Собрать образцы, то, что люди уже применяют, – вот и инновации. В той же Финляндии это бы давно раскрутили, а у нас в упор не видят!

Если Арктика будет приоритетом, она должна будет поднимать инновационные технологии, а пока что у нас наиболее инновационная часть нефтянки отдаётся на откуп зарубежным партнёрам, этот вопрос не решён

Надежда Замятина указала на огромную существующую проблему: отрицательную территориальную идентичность северных городов, неуважение северян к своей территории – и сопутствующее сильное желание «делать всё как в Москве». При этом здесь повышенный интерес к знаниям, постоянное самообучение. Для людей, живущих в Арктике, несомненно, очень важны связь и интернет; то и другое сейчас оставляет желать лучшего.

Руководитель аналитического отдела стратегического планирования Центра стратегического развития Ольга Грицан отметила слабую защищённость человека на Севере, причём для российской Арктики это сейчас характерно более, чем для норвежской или американской, где население имеет модели автономного выживания, в том числе оружие. Грицан пояснила, что создавать ту же среду, что в городах средней полосы, в Арктике невозможно, и для начала надо понять, что же за комфортность среды мы пытаемся создать – ведь это не только цветочные клумбы, ярко раскрашенные дома и тёплые остановки (хотя всё это важно). Но есть и системные вещи:

Цитата: Горожанин неким образом защищён, но чем дальше город, чем он оторваннее от цивилизации – тем горожанин менее защищён. Трудно представить, каким образом в 90-е выжили люди, которые полностью на госпоставках… Сейчас государство меньше нацелено на то, чтобы ликвидировать этот изоляционизм, чем в советское время. А ведь как только нарушается связь между центром и городом – города в Арктике ставятся на грань выживания.

По мнению Ольги Грицан, помогать автономному жизнеобеспечению должны добывающие корпорации, вокруг которых на Севере и концентрируется жизнь. Население надо приучать к относительной автономности от центра.

Цитата: К сожалению, корпоративная социальная ответственность компаний сейчас слишком часто сводится к вкладу во внешний имидж, пиар. И дело не в скупости: иногда за те же деньги, что компания тратит на пиар, можно было бы внести существенный вклад в жизнь местного населения. Скорее, это «инертность общественного сознания», когда бизнес  принципиально не желает брать на себя те функции, которые, по сложившемуся мнению, должно выполнять государство. В этом отношении,  подытожила Грицан, мы пока от Запада отстаём. Она подчеркнула, что запрос должен идти от самого населения, только так могут быть организованы действительно востребованные формы досуга и так далее. Александр Водяник привёл пример города в северной Канаде, где закрытый хоккейный каток по многочисленным просьбам пришлось преобразовать в общественный огород, где местное население выращивает помидоры.

В то же время, в дискуссии прозвучало, что и запрос на практическое участие в общественной жизни со стороны корпораций существует.

Преодолением отрицательного восприятия северных территорий занимается  лаборатория «Точка развития», руководитель которой Наталья Рыбальченко рассказала о постепенной, длительной работе, которую бывает необходимо проделать, чтобы появился запрос на иное восприятие.

Цитата: Часто к осознанию, выявлению смысла (сверхсмысла) территорий приходится привлекать молодёжь, даже старших школьников, которым, в отличие от взрослых, это ещё интересно. Так, например, Архангельская область – это место, где сохранилось больше всего деревянного зодчества. Основной смысл, который люди тут хотели выявить, - «открытая Арктика»: открытая для инвесторов, туристов… В Кандалакше население складывалось из тех, кто ехал «за северной романтикой», и эта мотивация сохранилась. Здесь много художников, много музыкантов – и мало площадок, где они могут реализовать себя. Их предпочтения – природа, море, маяки.

Наталья Рыбальченко отметила, что такая работа должна «отталкиваться от корней и соответствовать рынку». В Каргополе лаборатории пришлось работать три года.

Цитата: Это тонкий и долгий процесс, и сегодня я не вижу заказчика этого проекта», - сказала она. Сейчас работа не носит системный характер, а зависит от отдельных грантов или заинтересованных региональных руководителей.

Разумеется, только «брендингом» город привлекательным не сделать. В дискуссии прозвучало, что одним из ключевых условий для создания комфортной среды является поддержка микропредпринимателей – например, выделение льготных помещений для них. Микробизнес – это предприятия со штатом до пяти человек, они слабо поддаются статистическому учёту, но именно из этой среды вырастает малый бизнес. Примером успешности, эффективности подобной административной поддержки может служить, например, город Губкинский в ЯНАО.

Ещё один пункт – инфраструктура, насыщенность всевозможными сервисами, площади, отведённые под культурную функцию. «Не огромные центры, а центры жизни в каждом районе» - так это обозначили эксперты.

Руководитель градостроительной компании «Яузапроект», член правления Союза Архитекторов РФ  Илья Заливухин даже выразил надежду, что города в Арктике «послужат примером для других городов РФ по части стратегии». Именно исходя из того, что в Арктике нельзя выжить без стратегии, а проблемы у всех постсоветских городов, в  общем, одинаковы.

Цитата: Социология, экономика, экология – три кита, на которых базируется развитие любых городов... И с Арктики, где без этого не выжить, эту работу по стратегическому планированию, зонированию, инфраструктуре городов можно применить в других городах РФ. Существующие технологии – например, радарная съёмка – уже сейчас позволяют фиксировать микроизменения ландшафта и своевременно реагировать, предвосхищать возможные аварии, спровоцированные глобальным потеплением и таянием «вечной мерзлоты.

На Севере плохо жить нельзя. Среда в Арктике должна быть комфортной, чтобы исправлять проблемы, которые создаются природой, - в этом сошлись эксперты «ПОРЫ». В Арктику вложено слишком много сил и средств, чтобы можно было её бросить – тем более что уже в среднесрочной перспективе такой подход себя не оправдает. А потому нужно уметь жить в Арктике.


Выделим ещё раз обозначенные в дискуссии направления, по которым необходимо вести работу:

- инфраструктурная связность, насыщенность сервисами;

- удовлетворение информационного голодания северян, их тяги к самообучению, доступ в интернет;

- поддержка микро- и малых предпринимателей;

- насколько возможно, изменение отрицательного восприятия северных территорий, собственные (а не заимствованные у столицы) смыслы;

- повышение сознательности добывающих корпораций, их нацеленности на практическое участие в жизни городов;

- поиск, развитие и внедрение, в первую очередь, собственных (а не заимствованных за рубежом) инновационных технологий.

Всё это уже сейчас существует в российской Арктике – однако лишь обрывочно, в виде отдельных примеров. Задача ближайшего будущего – сделать такую работу системой.

Татьяна Шабаева

Комментарии