Мария Лагутина: Европейский арктический саммит в Рованиеми и формирование новой арктической стратегии ЕС

13–14 сентября 2026 года в финском Рованиеми прошел неформальный Арктический саммит стран Европейского союза. Встреча была организована по инициативе премьер-министра Финляндии Петтери Орпо. Основным результатом встречи стала политическая консолидация группы государств ЕС вокруг представления об Арктике как пространстве, имеющем значение для безопасности, устойчивости и экономической конкурентоспособности всего Евросоюза, а не только его арктических членов, объясняет  Мария Лагутина, доктор политических наук, профессор кафедры мировой политики Санкт-Петербургского государственного университета, ведущий научный сотрудник Центра азиатско-арктических исследований Института Китая и современной Азии РАН, главный редактор журнала «Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения».

На полях саммита или на рабочем ужине присутствовали президент Финляндии Александр Стубб, премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере и премьер-министр Исландии Криструн Фростадоуттир; официальное совместное заявление подписали 12 государств – членов ЕС. 

Состав участников саммита сам по себе показателен. Встреча не ограничилась арктическими государствами ЕС – Данией, Финляндией и Швецией, в ней приняли участие европейские страны-наблюдатели в Арктическом совете – Германия, Франция, Польша, Нидерланды, а также неарктические страны – страны Балтии, Румыния, Греция. Следовательно, одним из политических результатов саммита стало распространение представления об Арктике как об общеевропейском стратегическом пространстве. Так, европейская Арктика определяется в итоговой декларации как «неотъемлемая часть Европейского союза», включающая сухопутные и морские пространства и протяженную внешнюю границу ЕС с Россией. 

Главным итоговым документом стала Совместная декларация Европейского арктического саммита (Joint Statement of the European Arctic Summit) от 14 сентября 2026 года. Первоначально ее поддержали 12 европейских стран (Финляндия, Дания, Эстония, Франция, Греция, Германия, Латвия, Литва, Нидерланды, Польша, Румыния и Швеция), позже к декларации присоединилась также Италия. В итоге документ отражает позицию 13 государств-членов ЕС, но формально декларация не является документом ЕС в целом. 

По итогам саммита в Рованиеми очевидно, что происходит секьюритизация европейской арктической политики. Если ранее политика ЕС в регионе в значительной степени строилась вокруг вопросов изменения климата, устойчивого развития, научного сотрудничества и защиты окружающей среды, то сегодня на первый план все отчетливее выходит проблематика безопасности. Центральным нововведением европейской политики по итогам саммита в Рованиеми, на наш взгляд, стало включение Арктики в общую систему европейской безопасности. Показательно в этой связи посещение участниками саммита авиабазы Lapland Air Wing. Сам факт включения военного объекта в программу политического саммита усиливает его военно-политическое измерение. Председатель Европейского совета Антониу Кошта сформулировал этот подход предельно четко: «То, что происходит здесь, – это не региональный, а общеевропейский вопрос. Это означает, что безопасность Арктики – это безопасность Европы». Далее он подчеркнул, что прежние приоритеты – климат, устойчивое развитие и мирное сотрудничество – сохраняются, но должны быть адаптированы к новым геополитическим реалиям.

В тексте итоговой декларации говорится, что трансформация региона определяется одновременно усилением конкуренции великих держав, последствиями конфликта вокруг Украины, растущим интересом Китая к вопросам безопасности в Арктике (пока Китай не определяется как угроза) и ускорением климатических изменений. Особое место занимает Россия, которую подписавшие декларацию государства характеризуют как источник долгосрочной угрозы евроатлантической безопасности (the significant and long-term threat Russia poses to Euro-Atlantic security) и связывают необходимость усиления арктической политики ЕС с российской военной активностью, стремлением Москвы расширять влияние в регионе и ростом гибридной активности. Для России подобная позиция означает дальнейшее сокращение пространства для прежней модели «арктической исключительности», согласно которой региональные вопросы по возможности отделялись от конфликтов в других регионах мировой политической системы. 

Вместо этого формируется обратная логика: европейская безопасность рассматривается как единое пространство, включающее Балтийское море, северный и восточный фланги ЕС, Северную Атлантику и Европейскую Арктику. Особенно показательно прямое указание декларации на необходимость взаимодействия ЕС с НАТО: «сотрудничество и взаимодополняемость, прежде всего с деятельностью НАТО в сфере сдерживания и обороны». ЕС конечно вряд ли стремится подменить НАТО в сфере «жесткой» безопасности, речь, на наш взгляд, идет о формировании своего рода функционального разделения труда, когда НАТО сохраняет ведущую роль в коллективной обороне, а ЕС способен сконцентрироваться на развитии инфраструктуры, военной мобильности, защите критически важных объектов, промышленной политике, энергетической устойчивости, спутниковых системах, инвестициях и гражданской готовности.

Отсюда следует более широкая трактовка понятия «безопасность». В итоговом документе в единую систему объединяются оборона, военная мобильность, критическая инфраструктура, транспортная и цифровая связанность, спутниковые технологии, судоходство, энергетика, научные исследования, экологическая устойчивость и положение коренных народов. В рамках такого комплексного подхода к понимаю безопасности автомобильная и железная дороги становятся одновременно инструментом регионального развития и военной мобильности, спутниковая система – коммерческой инфраструктурой и средством наблюдения, порт - элементом экономики и стратегической логистики, а ледокольный флот – транспортным и в то же время стратегическим активом. 

Для России особенно важна транспортная часть новой формирующейся стратегии ЕС в Арктике. При этом вопросы развития арктического судоходства получили более заметное отражение в дискуссиях на самом саммите, чем в его итоговой декларации. На пресс-конференции по итогам встречи участники связывали открытие новых морских маршрутов с изменением климата, необходимостью развития ледокольных возможностей и укреплением транспортной инфраструктуры ЕС. Особенно показательно заявление европейского комиссара Йозефа Сикелы, который отметил, что новые торговые и судоходные маршруты и возможность сокращения транспортного пути между Азией и Европой должны стать частью дискуссии при разработке новой Арктической стратегии ЕС. Таким образом, потенциальное развитие трансарктического судоходства рассматривается европейскими институтами как один из элементов формирующейся арктической повестки, хотя Северный морской путь (СМП) как конкретный маршрут в итоговой декларации саммита отдельно не выделяется.

Особое внимание в Рованиеми было уделено ледокольным возможностям. Так, премьер-министр Финляндии Петтери Орпо назвал ледокольный потенциал «стратегическим ресурсом» и предложил рассмотреть возможность совместного европейского владения ледоколами. Он также подчеркнул готовность Финляндии предоставить свои компетенции в этой области для общеевропейских проектов. Об этом же говорила Кая Каллас на пресс-конференции, особо отмечая необходимость дополнительных ледоколов в связи с нынешней геополитической ситуацией, а Фридрих Мерц поддержал идею, подчеркнув общеевропейское значение таких возможностей. Однако на саммите не были определены ни количество необходимых судов, ни стоимость программы, ни конкретная схема ее финансирования. Пока речь идет больше о политической инициативе, а не о принятом инвестиционном решении.

Интересным представляется геоэкономическое измерение нового подхода ЕС к Арктике. В тексте декларации Арктика рассматривается как источник возможностей для устойчивого роста и конкурентоспособности в сфере критического сырья, космических технологий, арктического и межконтинентального судоходства, транспортной связанности и туризма. Антониу Кошта связал экономические возможности Арктики со «стратегической автономией» ЕС, подчеркнув их значение «в особенности в отношении критически важного сырья». Таким образом Арктика постепенно перестает восприниматься Брюсселем преимущественно как экологически уязвимое пространство, где экономическую деятельность необходимо ограничивать. Возникает более сложный подход: освоение ресурсов допускается и даже становится стратегически желательным, но при условии соответствия экологическим и социальным стандартам Евросоюза. 

Устойчивое развитие Арктики не вытесняется в новом подходе ЕС вопросами безопасности и геоэкономики. В тексте документа сохраняется тезис о том, что устойчивое развитие и защита хрупкой арктической окружающей среды и экосистем должны оставаться в центре арктической политики (at the heart of Arctic policies). Среди приоритетов на этом направлении отмечены переход к чистой энергетике, ответственное управление природными ресурсами, участие коренных народов и местных сообществ и инвестиции в устойчивую экономическую деятельность. Соответственно, происходит не просто замена старой арктической повестки новой, а ее переформатирование: устойчивое развитие все чаще включается в категорию устойчивости (resilience). Экономически устойчивые сообщества, надежная инфраструктура, энергетическая безопасность, социальная устойчивость северных территорий становятся в совокупности элементами безопасности в регионе. Здесь следует отметить важный момент, что такой подход ЕС может иметь определенные долгосрочные последствия для деятельности Арктического Совета (АС). Так, Евросоюз фактически формирует параллельную комплексную повестку, охватывающую многие вопросы, традиционно обсуждавшиеся в рабочих группах АС, но связывает их с собственными политиками безопасности, инфраструктуры и стратегической автономии.

Важным противовесом секъюритизации нового европейского подхода стала фиксация особой роли коренных народов. Текст декларации подтверждает обязательство защищать права, средства к существованию и культуры коренных народов и обеспечивать их эффективное участие в принятии решений, затрагивающих Арктику, со ссылкой на Декларацию ООН о правах коренных народов. Президент Саамского парламента Финляндии Пирита Няккяляярви в связи с саммитом особо подчеркнула, что коренные народы должны рассматриваться как часть арктической безопасности и устойчивости, а не как второстепенный объект политики. По ее словам, «арктической безопасности не существует без людей региона и его коренных народов». Это важный элемент формирующегося нового подхода, так как если ЕС намерен расширять добычу критических минералов, инфраструктурное строительство и проекты двойного назначения на Севере, то вопрос согласования этих проектов с интересами местных сообществ неизбежно приобретает все большее значение.

Для оценки перспектив международного сотрудничества в Арктике наиболее интересен один из сравнительно мало обсуждавшихся пунктов итогового документа. Участники саммита подчеркнули в тексте итоговой декларации ценность арктических научных исследований и международного академического и научного сотрудничества, включая взаимодействие с неарктическими государствами. Наука определяется как основа ответственного управления регионом и понимания глобальных климатических изменений, а научное сотрудничество остается одним из немногих направлений, где признается необходимость широкой международной кооперации. Для России это, возможно, означает сохранение потенциального – хотя и политически существенно ограниченного – пространства взаимодействия в области климатических исследований, мониторинга окружающей среды, океанологии, изучения вечной мерзлоты, биоразнообразия и других вопросов, которые по-прежнему невозможно эффективно исследовать исключительно в национальных границах.

Европейский арктический саммит 2026 года можно рассматривать как политическую точку перехода от прежней преимущественно климатической и нормативной арктической политики ЕС к более комплексной геополитической модели европейского присутствия в Арктике. Значение саммита в Рованиеми определяется тем фактом, что он стал политическим этапом подготовки новой арктической стратегии ЕС. Еврокомиссия и Высокий представитель ЕС готовят новое Совместное сообщение об «устойчивой, безопасной и мирной Арктике» (“A Resilient, Secure and Peaceful Arctic”). Высокий представитель Союза по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас сообщила в Рованиеми, что новая стратегия будет представлена позднее в октябре и что вопросы безопасности займут в ней центральное место (“security at its core”). Таким образом, Рованиеми-2026 стал политической площадкой для формирования нового европейского консенсуса относительно места Арктики в стратегической архитектуре ЕС. Однако, было бы неточно характеризоватьРованиеми-2026 исключительно как «саммит по милитаризации Арктики», так как итоговая декларация имеет более широкий формат и включает различные вопросы европейской политики в Арктике. В связи с этим наиболее значимым результатом Рованиеми представляется не отдельное решение о ледоколах, военной мобильности или критических материалах, а изменение самого масштаба европейского взгляда на Арктику.

Арктика больше не рассматривается как периферийное северное пространство политики ЕС. Регион постепенно включается в европейскую стратегию безопасности, конкурентоспособности и снижения внешних зависимостей. Формула Антониу Кошты о том, что арктическая безопасность является европейской безопасностью, достаточно точно отражает эту трансформацию.

Для России это означает дальнейшее усложнение европейского направления арктической политики. С одной стороны, усиливается военно-политическая и инфраструктурная консолидация европейского Севера и закрепляется негативное восприятие российской роли в регионе. С другой стороны, итоговая декларация не закрывает полностью пространство функционального взаимодействия сторон. Устойчивое развитие, защита окружающей среды, климатические исследования, научное сотрудничество и международное право остаются частью заявлений европейской повестки.

Главный долгосрочный вопрос после саммита в Рованиеми состоит не столько в том, станет ли Арктика пространством конкуренции – этот процесс уже идет, – сколько в том, сохранится ли при формировании конкурирующих стратегических контуров достаточное количество общих функциональных механизмов, способных препятствовать окончательной фрагментации арктических пространств. В этом отношении особое значение приобретает предстоящая новая арктическая стратегия Европейского союза, которая должна показать, превратятся ли сформулированные в Рованиеми установки в устойчивую европейскую политику и какие конкретные инструменты будут использованы для ее реализации.