Точка отсчёта. Онежский залив Белого моря

Наука Природа Арктики
30 Января, 2020, 09:51
Точка отсчёта. Онежский залив Белого моря


Заметки об экспедиции в Онежский залив Белого моря летом 2019 года.


Экспедиции нашей небольшой команды – сотрудников лаборатории морских млекопитающих ММБИ [Мурманского морского биологического института Кольского научного центра РАН] -- бывают разными: длинными, удачными или не очень, трудными и даже грустными, но никогда не бывают скучными. Важной задачей является регулярное получение информации о поведении, миграциях, сезонном распределении ластоногих и китообразных Белого, Баренцева и Карского морей; в последние 10-12 лет эта задача успешно решается благодаря использованию метода спутниковой телеметрии.

Среди настоящих тюленей северного полушария нерпы или кольчатые тюлени (Pusa hispida) широко распространены в этих морях: это фоновый вид, экология которого прочно связана со льдами. Нерпу можно встретить на припайном льду невдалеке от берега, на дрейфующих льдах в пелагической части моря, обычна она и в районе полюса, не боится низких температур и прекрасно адаптирована к суровым условиям Арктики. По этим показателям нерпа является удобным объектом экологического мониторинга, изучение которого поможет разработать критические параметры для оценки благополучия арктических экосистем.

Численность нерпы в морях от Баренцева до Берингова оценивается до 2 млн шт. В Белом море нерпа обитает в течение всего года, её численность – более 20000 шт., в питании нерпы представлены более 50 видов рыб и беспозвоночных. Как выясняется, нерпа ранее необоснованно считалась прибрежным оседлым видом, однако первые результаты мечения спутниковыми датчиками показали, что миграционные возможности этого тюленя весьма широки. К примеру, молодая нерпа в возрасте одного года с датчиком спутниковой телеметрии (ДСТ) вышла из Обской губы, в течение двух месяцев прошла через Карское море и море Лаптевых и вышла на север Восточно-Сибирского моря к Новосибирским островам, а затем вернулась обратно. Беломорские нерпы с ДСТ также уходили на большие расстояния от места мечения (Двинский залив) к Кольскому полуострову и в Воронку до мыса Орлов-Терский, однако небольшое время работы датчиков не позволило выяснить: могут ли тюлени покидать Белое море, либо остаются там в течение всего года [материалы лаборатории морских млекопитающих ММБИ].


Схема перемещения нерпы с ДСТ №84578 в Белом море, с 29 октября по 07 декабря 2008 г. Общая длина пути – 470 км.


В Белом море летом ежегодно тюлени скапливаются в большом количестве – до тысячи особей и более – у Соловецких островов, о. Жижгин, у полуострова Онежский; в этом открытом районе они кормятся на малопозвонковой сельди, молоди корюшки и наваги, мойве и колюшках, а для отдыха большими группами приходят на прибрежные каменистые отмели Онежского полуострова и Соловков. В таких случаях не всем тюленям достаются удобные камни, и между нерпами часто происходят потасовки за лучшее местечко. Залёжка просто кипит от плавающих у камней тюленей, фыркающих и падающих с шумом и плеском обратно в воду.

Нехватку мест для отдыха мы используем для «тихого» отлова тюленей в плавающие ловушки с дверцами: нерпы охотно забираются на деревянные доски каркаса ловушки и при неудачном движении падают внутрь. В ловушке тюлень может свободно плавать и подниматься к поверхности для дыхания. Затем ловушку подтягивают к лодке и извлекают из неё нерпу. На берегу тюленю приклеивают спутниковый датчик и выпускают обратно в море. Вся операция занимает не более трёх часов.   


 Нерпа с ДСТ, Белое море, Двинский залив, сентябрь 2016 г.


В июле 2019 г. были организованы полевые исследования нерпы Белого моря, целью которых было отловить нерпу в наиболее удалённом открытом морском районе. 11 июля мы отправились в путь к возможной точке базирования – маяку на мысе Летний Орлов. Маршрут длиной более 300 км состоял из двух частей: на автомобилях от Архангельска до деревни Пурнема по Онежскому полуострову, и на резиновых лодках от Пурнемы до мыса Летний Орлов.

 Маршрут экспедиции от п. Пурнема до базы (изба в губе Мокрая) и основные точки мониторинга


Пурнема впервые упоминается в 1544 г. — в то время это уже многодворная волость, состоящая из восьми деревень, от одного до восьми дворов в каждой, и погоста с церковью Николая Чудотворца.

В середине XIX века в среднем в год в Пурнеме строился один карбас и одна лодка, было две мельницы, почтовый стан. В период коллективизации, в 1930 г., в Пурнеме был организован колхоз «Беломор», а с 1957 г. — рыболовецкий колхоз «40 лет Октября». В 1951 г. в Пурнеме была построена гидроэлектростанция, действовавшая до середины 1960-х годов. В годы Великой Отечественной войны интернат, расположенный в деревне, принимал детей-сирот из разных городов страны. Здание уже сильно обветшало, но его историю жители помнят и относятся с большим уважением.

   Старый интернат в Пурнеме. Июль 2019 г.


Пурнема сегодня – это довольно большая деревня, живописно раскинувшаяся на высоком берегу Онежского залива Белого моря, в устье одноимённой реки, где живут почти двести человек и продолжают работать школа, почта и несколько магазинов. А вот самолёты-«аннушки» сюда больше не летают, и взлётное поле потихоньку зарастает. В деревне два исторических памятника – Никольская церковь 1618 г. постройки (ей более четырёхсот лет и сохранилась она намного лучше соседки, в которой был когда-то склад) и Христорождественская церковь (1860 г.).


 Христорождественская церковь (1860 г.) и Никольская церковь (1618  г.) с шатром (справа). Фото отсюда.

Добираться до деревни приходится по лесовозным дорогам, всего более 190 км пути, асфальтированное шоссе заканчивается за Северодвинском, ещё раз ненадолго асфальт появляется у месторождения «Куртяевское», где находится источник знаменитой северной минеральной воды.


 Источник минеральной воды «Куртяевская». Август 2019 г.

Хотя довольно большая часть Онежского полуострова сегодня входит в состав национального парка «Кенозерье», центральная часть полуострова представляет собой сплошную вырубку, причём никаких рекультивационных работ мы не наблюдали. Сосна на полуострове практически вся сведена, многокилометровые вырубки тянутся по всему маршруту.

В деревне нам пришлось задержаться на несколько дней из-за сильного шторма. Для приезжих в Пурнеме есть сразу два гостевых домика, вот в одном из них мы и пережидали непогоду. Наконец 14 июля море немного успокоилось и выглянуло солнце, хотя для середины лета было холодно, всего +6°С.


    Гостиница в деревне Пурнема. Июль, 2019 г.

Не дожидаясь больше улучшения погоды на море, мы начали быстро собираться; сборы заключались в выгрузке экспедиционного имущества из машин на берег реки Пурнемы и подготовке двух резиновых лодок к переходу до мыса Летний Орлов. Затем обе лодки будут загружены «под завязку»: деревянные каркасы и сетное полотно для трёх ловушек, 350 л бензина (переход 96 км до маяка и обратно, а также необходимые поездки для установки и проверки ловушек плюс НЗ на всякий случай), продукты питания на пять человек на один месяц (мешок картошки, консервы, крупы и др.), газовая плита с баллоном, баки для питьевой воды, бензиновый триммер (для скашивания травы в районе базы, поскольку гнуса, комаров и клещей, а также обыкновенных гадюк никто не отменял), личные вещи, сами путешественники в количестве пяти человек и – бонусом – один взрослый кот по имени Пуша, которого, как обычно, просто не с кем оставить дома. Общая масса груза для двух лодок – почти тонна.


 Наши надёжные «лошадки». Июль 2019 г.


Речка Пурнема полностью пересыхает в своей устьевой части дважды в сутки – во время полного отлива на море; также обнажается морское дно на обширном мелководье в близлежащей губе, куда речка и впадает. Поэтому загрузка и оснастка лодок проходили прямо на берегу во время отлива.


 Устье Пурнемы во время отлива, июль 2019 года.



  Устье Пурнемы во время полной воды, июль 2019 года.



  Подготовка к погрузке экспедиции.



 Грузимся и ждём прилива, погода постепенно ухудшается.


Пока мы до 19 часов ждали «воду», погода к вечеру снова испортилась, и на выходе из устья нас окатило крупным дождём из особенно низкой зловредной тучки. В результате чего все семь часов пути мы старались высохнуть и одновременно спрятаться от ветра и заплесков волны.

Уникальная схема приливо-отливных явлений на Белом море заслуживает отдельного рассказа, а приливные течения в Онежском заливе, в морской его части, весьма сильные, поэтому местное население старается «ходить с водой», то есть использует эти течения в попутном направлении. «Ходить против воды» дело муторное и затратное по расходу бензина. Мы вышли в море на почти полной воде, поэтому в течение следующих четырёх часов отлив нам помогал, унося наши лодки вместе с массами беломорской воды вон из залива. Но уже на подходе к мысу Чесменский мы визуально «встали», так как начался новый прилив, а вместе с ним с попутным северным ветерком пошла встречная волна. Скорость гружёных лодок сразу упала, и к желанной точке – мысу Летний Орлов – мы подошли только в два часа ночи. Вот как выглядят мыс и маяк на разных сайтах и в отчётах о поездках, есть там и фотографии внутреннего состояния зданий, которые не слишком обнадёживают:


 Летне-Орловский маяк. Фото отсюда.



Вид на территорию с площадки маяка. Маяк расположен на узкой каменистой косе. За постройками видно бывшее пресное озеро, которое фактически стало морской губой. Фото отсюда.


Насколько нам удалось узнать при подготовке к экспедиции, дом, где жили маячники, внутри всё-таки был в приемлемом состоянии, и там можно было затопить хотя бы одну печь. Однако реальность грубо разрушила наши надежды на скорую возможность отдохнуть и согреться у тёплой печки.

Здесь следует сделать небольшое отступление -- как дань уважения Летне-Орловскому маяку и его длинной, порой драматической истории. Маяк установлен на мысу, на входе в Онежский залив Белого моря, к югу от Соловецкого архипелага. Фактически маяк начал действовать в 1900 г., однако, есть данные о том, что маячное хозяйство появилось тут ещё в середине XIX века. Здесь в период навигации, с 1840 г., базировалась лоцманская артель для проводки судов по Онежскому заливу к Онежскому и Сорокскому (ныне Беломорск) портам, позднее артель переехала на остров Жижгин.

В 1913 – 1914 гг. на мысу были построены деревянные жилой дом для служителей маяка, баня, кладовая, ледник и сарай. Рубленый жилой дом имел размеры 8,20 х 13,10 м, общую площадь 108 кв.м и высоту помещений 3,00 м. В доме были четыре жилые комнаты, кухня и кладовые. Фундамент был бутовый, чердачное перекрытие деревянное, кровля железная. Стены снаружи обшиты досками, внутри – оштукатурены. Дом отапливался двумя дровяными печами.

Тяжело пришлось маячникам в годы Гражданской войны и иностранной интервенции. Люди оказались забытыми и заброшенными. Дирекция маяков Белого моря ничем помочь им не могла: не хватало продуктов, одежды, и не на чем их было доставлять на маяк. 30 сентября 1920 г. случилась беда: разразился сильнейший шторм, какого в этих краях не было много лет, и солёная беломорская вода попала в большом количестве в озеро, откуда брали питьевую воду, маяк остался без воды. Тем не менее даже в этих условиях маяк продолжал работать, а колодец был устроен в лесу, примерно в полутора километрах от берега (сегодня уже никто не помнит к нему дорогу). В 1927 г. была построена новая деревянная пирамидальная башня маяка высотой 10,3 м на бетонных фундаментных столбах высотой 0,6 м. Башня сохранилась до нашего времени без существенных изменений, только сильно обветшала. До 2005 г. маяк обслуживался постоянным персоналом, в 2015 г. был переведён в разряд навигационных знаков, маячный городок был полностью заброшен. Последние служители маяка проживают в деревне Пушлахте в 15 км к югу. Ещё в 2014 г. у маяка был демонтирован исторический купол фонарного сооружения, вместо которого поставлен типовой аварийный маяк. Линзу с маяка сняли и установили на маяке Чесменском. Внешне маяк выглядит как деревянная усечённая пирамида с чёрной вертикальной полосой на каждой грани. Исторически он носит название "Летне-Орловский", приставка объясняется тем, что на противоположном Терском берегу Белого моря есть ещё один Орловский маяк (Терско-Орловский). Маяк имеет схожую конструкцию с Зимнегорским и исторической створой Мудьюга (Чёрной башней); все три маяка находятся в зоне риска (у уреза воды), при этом Летне-Орловский маяк – единственный находящийся без присмотра постоянного персонала, в особой опасности. Уже в 2016 г. отзывы побывавших на маяке путешественников были такими: 

«…Сам маяк и комплекс построек вокруг него издали выглядят весьма представительно, но по мере приближения к ним понимаешь, что всё находится в упадке и заброшено. Добротные здания разрушаются, кровля у многих построек течёт или уже отсутствует. Очень, очень жаль, ибо сами дома построены добротно, из массивных брёвен, им бы ещё стоять и стоять десятки лет без проблем…».

Вернёмся в июль 2019 г. Когда белой северной ночью мы, наконец, достигли заветной точки – маяка, и продрогшие и уставшие поднялись с берега к постройкам, открылась картина запустения и бессмысленного мародёрства. Двери сараев, бани были раскрыты, возле дома высокая трава скрывала разбросанные вещи  – от напольных железных весов до ложек и кружек, кое-где были видны деревянные мосточки. Амбарный ржавый замок на доме маячников был сломан, внутри царил разгром, стулья разломаны, у печей варварски выломаны дверцы, причём с двумя печками мародёры не смогли справиться – дверцы «висели» на печках среди выломанных кирпичей. Стёкла в нескольких окнах были выбиты. В доме было холоднее, чем на улице, где уже вставало на северо-востоке неспящее северное солнышко. Мы были просто сражены наповал этой картиной разорения, хотелось покинуть это печальное место, да и жить здесь в течение целого месяца было невозможно. Погода опять начинала портиться. В километре на север от маяка виднелась крыша избы, наши ребята быстро поскакали туда по крупным валунам. И так же быстро вернулись: изба была развалена, а рядом бегала пара некрупных медведей с «плюшевыми ушками», как романтично определил один из коллег.

Ранее в колхозе нам сообщили (на всякий случай), что «поодаль» стоит колхозная изба, где летом заготавливают водоросли, и мы можем там жить, если вдруг не понравится на маяке. Поэтому мы вновь загрузились в лодки и молча пошли вдоль берега обратно, высматривая избу. Следует отметить, что мобильная связь на Онежском полуострове не работает, нет связи ни в Пушлахте, ни в Летней Золотице, ни в районе мыса, поэтому уточнить местонахождение избы у нас возможности не было. Как не было и спутниковой связи. Летний Орлов постепенно удалялся, с моря накатила плотная завеса тумана, она за несколько минут накрыла маяк и все постройки, словно их и не было никогда. Дальше туман не пошёл, зацепившись за мыс, и в этом было что-то странное и неприятное, словно маяк прогнал нас и закрылся от наших взглядов. Вот таким остался в нашей памяти Летне-Орловский маяк в июле 2019 г. 

 Летне-Орловский маяк в тумане. Июль 2019 г., Белое море. Акварель Е.В. Светочевой


Избушку мы приметили почти в 5 км от мыса, возле неё тянулись вешала для сушки водорослей, и мы решили, что это – тот самый дом «поодаль» (что впоследствии и подтвердилось). Так в четыре утра закончилось наше путешествие до точки отсчёта, которой стал не Летне-Орловский мыс, а губа Мокрая с маленькой избушкой на берегу.


    Колхозная избушка в губе Мокрой, слева – вешала для сушки водорослей. Июль 2019 г., Белое море.


В первую неделю нам повезло с погодой: солнышко уверенно светило круглые сутки, море было приятно тихим и бело-голубым. В проливе между Соловками и Онежским полуостровом – в Восточной Соловецкой Салме – резвились белухи, радуя нас своими белоснежными, как льдинки, спинами. На каменистых отмелях, далеко вдающихся в море, лежали несколько морских зайцев


   Морские зайцы на камнях во время отлива в губе Мокрая. Июль 2019 г.


Эти крупные светло-серые тюлени каждый день в течение всего месяца возвращались на свои камни, несмотря на шум моторов, волнение моря, ветер и шторма. На тропинках вдоль берега лежали и грелись серые и чёрные гадюки. Вокруг дома, в близлежащем лесочке и на болоте каждый день отмечалась парочка некрупных медведей с «плюшевыми ушками», один раз видели даже их мамашу. Возле дома по ночам бегала лиса, что очень не нравилось нашему коту Пуше – он не отходил от избы ни днём, ни ночью и спасался от всех бед на чердаке. Единственно, кого не было на камнях в обозримом биноклем пространстве – это нерпы. Ни одной. Однако ловушки были собраны и поставлены в местах наиболее вероятного появления нерпы – рядом с удобными каменистыми отмелями слева и справа от избы. 

 

 Вид на базу в губе Мокрой. Нерпы на камнях нет.


Организационные работы обычно занимают 3-4 дня после прибытия на место экспедиции: это поиски питьевой воды, заготовка дров (плавника и сухостоя), подготовка оборудования, выкашивание травы вокруг дома, обустройство рукомойника, стилизованной бани в сарае и туалета.


 Обустройство быта, подготовка сетных ловушек к работе. Слева направо: Н.Н. Кавцевич, доктор биологических наук, зав. лаб.; А.В. Щербаков, специалист; В.Н. Светочев, кандидат биологических наук, с.н.с.; О.Н. Светочева, кандидат биологических наук, с.н.с.


Туалет был в наличии метрах в тридцати от дома, а возле него жила симпатичная и вполне дружелюбная гадюка (поскольку она уползла куда-то в более тихое место дня через три, но ещё долго мы ходили туда, как по минному полю). 

Ловушки стояли на своих местах в море, лодки – в полной готовности – на берегу, ручей с питьевой водой был обнаружен в полутора километрах, плавник был напилен и аккуратно сложен, оставалось только ждать нерпу и обследовать окрестности. Однако погода внесла свои коррективы: один за одним, с передышками в день-другой, на нас обрушивались шторма и сильнейший ветер. Три недели прошли в тревоге; во время коротких передышек, когда уставшее бить в берег море отдыхало, мы проверяли ловушки – у одной оказались разбиты дверцы и её выбросило на отмель. В очередную передышку Андрей и Влад обогнули мыс Летний Орлов и зашли в губу Конюховая, где обычно на камнях лежали от 50 до 600 нерп. Хозяин избушки в губе сообщил, что «нерпы было много, тысяча и больше, но вся нерпа ушла в конце июня», а почему – никто не знает, возможно, от штормов и бескормицы. Время нашей командировки заканчивалось, море штормило и только морские зайцы всё так же лежали на каменной косе возле избы. 


 Морские зайцы на камнях в губе Мокрой. Акварель Е.В. Светочевой

Во время очередного затишья мы сняли ловушки, собрали наше имущество…. и переждали ещё один шторм, доедая последние консервы. Удивительно, но буханки чёрного хлеба так и не испортились за месяц, хлеб просто стал чёрствым. Морской воздух и холодная погода (температура не поднималась выше +10°С) сыграли в этом свою положительную роль.


  Изба внутри. Всё собрано к отъезду. Матрасы подвешивают к потолку, чтобы они не отсырели


Мы ушли из Мокрой губы в 5 утра 7 августа 2019 г., потому что во второй половине дня – по сообщению проезжавшего рыбака – снова ожидался недельный шторм. Конечно, у нас не было чувства полного удовлетворения: мы не выполнили главную задачу, не поймали нерпу – но для всех нас быть на Белом море, дышать чистым воздухом моря и тайги, видеть окружающую красоту нашей северной поморской природы – это снова радость, снова счастье. Поэтому мы опять придём сюда и встретимся с тобой, нерпушка!


 До свидания, Белое море!


Из Пурнемы мы уехали в Архангельск на следующий день, 8 августа, в 14 часов 30 минут по лесовозной дороге проехали мимо Нёноксы.


Автор: О.Н. Светочева, с.н.с. лаборатории морских млекопитающих ММБИ.

Фотографии предоставлены автором (если не указано иное).


далее в рубрике