Визуальный дневник якутского аниматора Александра Иннокентьева

Во время съемки фонов для «Потерянных писем». Здесь и далее фото предоставлены Кыһыҥҥы Ойуур

Режиссер Александр Иннокентьев выступает под псевдонимом Кыһыҥҥы Ойуур, что переводится как «зимний лес». По его мнению, в этих словах заключена очень ёмкая метафора Якутии – холодной и по-прежнему мало знакомой жителям остальной России республики. С Кыһыҥҥы Ойуур «ГоАрктик» побеседовал о заработке, трудностях и смыслах его анимации.

Александр Иннокентьев, он же Кыһыҥҥы Ойуур

Междисциплинарный художник

– Полноценных короткометражных мультфильмов в вашем портфолио всего два. Расскажите сначала про первый из них – «Винтовую тягу». В интернете пишут, что в нем «отражены личные переживания автора».

– Думаю, интерпретации могут быть разные. Я делал этот мультик на первом курсе художественно-промышленной академии имени Штиглица в Санкт-Петербурге, где обучался по программе «Художник анимации и компьютерной графики». Неумение грамотно анимировать приходилось компенсировать прорисовкой фонов, деталей и постпродакшеном. Еще мне помогала мама, которая рисовала некоторые фоны, так как я не успевал к семестровому просмотру.

– Расскажите о маме

– Она художник-живописец и, в основном, пишет картины маслом. Я рос в достаточно творческой атмосфере, в детстве иногда ходил с ней на коллективные выставки. Она часто рассказывала разные истории о самоорганизации художников в девяностые. Позже мы нашли огромных архив материалов того времени, что стало толчком к написанию книжки «Флогистон. Зарождение неформального искусства в Якутии девяностых». Я написал ее совместно с Джулияной Семеновой. Полагаю, этот текст неплохо отражает опыт становления художника в переломную эпоху.

Мама героя интервью Евдокия Романова (вторая слева) во время обучения в художественном училище

– «Потерянные письма» вышли в свет через восемь лет после «Винтовой тяги». Очевидно, что мультфильмы для вас не заработок. На что вы живете?

– В данное время работаю в АГУИКИ (Арктический государственный университет искусств, культуры и креативных индустрий – прим. ред.) преподавателем анимации. Какие-то деньги приносят заказы в области графического дизайна. В основном, от друзей из якутской музыкальной сферы. Постеры, обложки для альбомов, оформление релизов и так далее. В последнее время небольшой заработок дает компьютерная игра Irbet Tong, чему я очень рад.

Так выглядит экран в игре Irbet Tong

Внутри катастрофы

– О чем эта игра?

– Игра повествует о таянии вечной мерзлоты. Многие населенные пункты Якутии находятся в зоне проседания почвы из-за таяния подземного льда. Этот процесс называется термокарстом. По сюжету, главный герой, школьник Үргэл отправляется в магазин за вареньем к чаю и по пути видит, как термокарст разрушает его поселок. Управляя персонажем, игроки проживают небольшой эпизод жизни мальчика, общаясь с «иччи» (духами природы), одноклассниками, животными и соседями, и через них все больше узнавая про контекст и экологическую реальность, в которой он живет.

Школьник Үргэл вышел погулять

– Мультфильм «Потерянные письма» тоже про катастрофу. Только не про надвигающуюся, а уже случившуюся. Почему вы так долго его делали?

– Покадровая анимация, в целом, очень требовательна ко времени. В истории мировой анимации есть примеры огромных сроков производства. «Вор и Сапожник» Ричарда Уильямса создавался 29 лет, «Безумный Бог» Фила Типпета – 30, «Шинель» Юрия Норштейна в производстве уже 45 лет и до сих пор не вышла в свет. Анимация без бюджета очень затягивается – маленькая команда может делать проект целую вечность.

– А нельзя ли было выбрать более «скоростную» технологию?

– В том-то и дело, что я достаточно легкомысленно оценил время работы и начал рисовать проект, идущий со скоростью 12 кадров в секунду. На выходе получилось порядка 3-4 тысяч уникальных кадров, которые еще нужно было покрасить, сделать постобработку и смонтировать. «Сүппүт суруктар» стал своеобразным визуальным дневником, запечатлевшим некоторые мои ощущения с 22 до 30 лет. Изначального сценария, по которому бы создавался мультик, не было, и персонажи все это время, можно сказать, жили в своем мире в реальном времени.

О VHS и технологиях будущего

– В мультфильме анимация налагается на видеоряд. В чем смысл такого приема?

– В детстве я читал «Страну игр» (российский журнал о компьютерных и видеоиграх – прим. ред.) Среди прочего, мне попался на глаза обзор на аниме «Агент Паранойи», чья рекламная компания была посвящена внедрению главного антагониста в реальный мир. По какой-то причине это очень сильно врезалось мне в память и вылилось в такой вот проект. К тому же мне нравится эстетика реальной съемки. По этой причине весь видеоряд был снят на старую VHS-камеру. Мне хотелось воссоздать атмосферу архивных найденных сьемок. Приём с видеорядом очень сильно упростил работу. Если бы нужно было рисовать еще и фоны, процесс, мне кажется, затянулся бы на дополнительные 2-3 года.

Персонажи «Потерянных писем» в кадре

– Я посмотрел «Потерянные письма» на якутском языке. Все понятно и так, но, тем не менее, планируется ли перевод на русский?

– Мультфильм выложен в версии с русскими субтитрами на YouTube и сервисе «Ситим». То, что смотрели вы, кто-то без моего ведома залил на «Рутуб».

– Еще я обратил внимание на титры в мультфильме. Они даны латиницей, но какой-то необычной…

– Это алфавит, разработанный в 1917 году лингвистом Семеном Новгородовым для якутского языка. Мне он нравится эстетически – алфавит достаточно уникальный и интересно выглядит, когда набран большим сплошным текстом. Визуально такие тексты похожи на наши традиционные лировидные узоры.

– Герои «Потерянных писем» из своей мультяшной реальности попадают в наш мир, начисто лишенный людей. Как вы для себя интерпретируете это перемещение?

– Я не думаю, что это что-то конкретное. Скорее субъективные ощущения и эмоции, которые можно трактовать по-разному. Мне было интересно послушать, как люди высказывают разные интерпретации и все они имеют право на существование.

Персонажи мультфильма проваливаются из своего мира в наш

Впереди – летние каникулы

– Я не знаток анимационного кино, но призраки или духи, сопровождающие героев в постакалиптическом мире напоминают работы Хаяо Миядзаки. Было ли это осознанной параллелью с его произведениями?

– Я думаю, что это во многом исходит из культур, в которых мы живем. Синтоизм и Айыы үөрэҕэ (традиционная религия якутов – прим. ред.) имеют некоторые общие черты. В частности, это проявляется в духах, населяющих природу: «ками» в Японии и «иччи» в Якутии. Насколько я знаю, у Миядзаки природа часто играет важную роль в повествовании. Мне нравится аниме, но, если говорить о конкретных режиссерах, которые можно выделить, я бы назвал Сатоси Кона. Очень рекомендую его фильм «Актриса тысячелетия», и не рекомендую «Агент паранойи», хотя он и повлиял на мою работу.

Цветок как метафора хрупкости окружающего нас мира

– Кто кроме вас работал над мультфильмом?

– Музыку написали наши друзья Yys Bydaan. Художница Туллук помогла с написанием сценария, переводом и озвучкой. За операторскую работу отвечал Федор Стрелин – мой друг по академии и первоклассный художник-аниматор. С анимацией помогал мой однокурсник Кирилл Зак. Персонажей озвучили Гавриил Менкяров, Алиса Ларионова, Koenyul. Последний выступил еще и в роли звукорежиссера, за что ему большое спасибо.

– Где еще кроме Казахстана удалось показать «Потерянные письма»?

– Фестивальная география у мультфильма большая. Финляндия, Монголия, Южная Корея, Австралия, Германия… Последний показ был на международном фестивале «Хоту Илин» в Якутске.

– Над чем вы сейчас работаете?

– В целом хочется провести хорошо летние каникулы. Побольше гулять, играть в Nintendo 3DS в «Зельду», рисовать что-нибудь для себя.

Постакалиптический мир рядом

***

Алексей Егоров, специально для «ГоАрктик»