Выпускники тундры

16 мин
23 Октября, 2018, 11:12
Выпускники тундры


Как дать образование детям, которые родились в тундре и кочуют вместе с родителями?

В советские времена этот вопрос решали просто: вертолётом собирали ребят школьного возраста и отвозили в поселковые школы-интернаты. Дошколята оставались при родителях, они только по рассказам старших братьев и сестёр узнавали, что это такое – класс, парта, учитель.

Теперь, при нынешнем развитии технологий, детские сады приходят в тундру. Прямо в стойбищах организуют кочевые группы и классы. Самая успешная практика – на Ямале, в Пуровском районе. Именно здесь стали работать первые кочевые педагоги.

Однако до времени, когда будут сдавать ЕГЭ в чуме, ещё далеко. Воспитатели и учителя осваивают дошкольную ступень образования.

 

До садика – шесть часов по бездорожью

 

От учёбы в школе-интернате детвору никто уже не прячет, как это было в пятидесятых. Тундровики понимают: получить образование необходимо, настраивают отпрысков хорошо учиться.

Но как быть с малышами? Круглосуточных детских садов в посёлках давно уже нет. А возить ребёнка в ясли каждый день не получится – обычно до ближайшего дошкольного учреждения добираться несколько часов по бездорожью.

В Пуровском районе нашли выход: организовали кочевые группы краткосрочного пребывания прямо в стойбищах, где больше пяти детей. По району таких групп уже восемь.

До самой дальней – в стойбище Часелька – ехать пять часов на «Буране» зимой. В Чебачьем – примерно час на лодке от Харампура. В Хадутэй едут из деревни два-три часа на лодке, столько же зимой на снегоходе.

Больше всего детей – больше двадцати – живёт в стойбище Верхняя Часелька. В один чум столько малышни просто не поместится. Маленьких тундровиков разделили по возрастам: в одном чуме занимаются младшая и средняя группы, в другом – старшая и подготовительная.

– Когда открывали первую группу, приходилось уговаривать родителей привести отпрысков. Теперь нет таких, которые не хотели бы, – рассказывает заведующая детским садом «Росинка», который находится в Харампуре. Пять кочевых групп, разбросанных по тундре, формально приписаны к этому учреждению.

Все группы носят имена детёнышей животных: «Оленёнок», «Медвежонок», «Лисёнок», «Чебачок» (это название рыбки), «Зайчонок». До конца года планируется открыть ещё одну, даже название уже придумали: «Бурундучок». Последняя будет самой дальней – пять-шесть часов езды на снегоходе по бездорожью. В группу набрали уже двенадцать детей, даже медосмотр они все прошли – съездили в Тарко-Сале.

Кстати, все кочевые группы для кочевников бесплатны.

 

Группа в чуме

 

Самый ближний и удобный по транспортной схеме кочевой сад – на Медвежьей горе. Два часа езды на машине от города Тарко-Сале до деревни Харампур, потом ещё час на лодке по рекам Айваседо и Пур, и мы в стойбище.

Тут живёт несколько семей рыбаков и оленеводов. Семьи тундровиков традиционно многодетные, четверо детей есть почти в любой молодой семье. А где родители постарше – сыновей и дочек ещё больше.

Снаружи чум ничем не отличается от остальных. Но внутри он не похож на традиционное жилище коренных северян: справа рядком стоят парты, с другой стороны устроен уютный уголок с самыми разными игрушками, настольными играми. Их меняют раз в месяц – убирают одни и выставляют другие, чтобы детворе не надоедало. 

Игрушки

Напротив входа установлено современное оборудование: интерактивный стол, «умный» сенсорный светящийся глобус, ноутбук. У входа – вешалка с полотенчиками для рук, над каждым крючком – картинка. Как в настоящем детском саду.

Только печка в центре чума осталась от традиционного быта. Её топят, чтобы было тепло. И кипятят чайник: питьевой режим.

Специальных санитарных требований для чума ещё не разработано. Элементарные гигиенические условия младшие воспитатели соблюдают: уборка, дезинфекция игрушек, как и во всех учреждениях.

В группу ребят приводят к десяти утра. Дома они успевают выспаться, позавтракать и прийти в хорошем настроении. Занятия длятся до полудня, потом малышня расходится по домам – обедать и спать. И затем воспитатель занимается с подопечными с двух до пяти. Выходные – суббота, воскресенье, праздничные дни. И длинный северный учительский летний отпуск никто не отменял.

В стойбище живёт пять-шесть семей. В этой группе занимаются девять детей от полутора до семи лет. Кстати, на Медвежьей горе живут оседло, хоть и в чумах. И для кочевой группы там есть отдельное помещение.

А есть стойбища, которые каслают. Есть отдельная нарта для детского сада: сложили оборудование и поехали. Правда, там для детсадовской группы не разбивают отдельный чум. Воспитатель занимается на своей жилплощади, половина которой отведена под дошкольное учреждение.

Детский сад в чуме

 

Основа – классика

 

Чему учить ребят, которые ходят в кочевые группы? Как с ними заниматься? Программу разработала заведующая детским садом «Росинка» Людмила Казымкина.

– Мы начинали с нуля. Нигде не учились, да и не было в то время модуля «Кочевое образование» ни в одном учебном заведении, – рассказывает Людмила Владимировна. – Прежде чем решить, как будем работать, как организовать распорядок дня, мы ездили по стойбищам, разговаривали с оленеводами и рыбаками. Со временем пришло понимание, как всё должно быть.

Людмила Казымкина – школьный учитель, много лет преподавала русский и литературу в посёлке Уренгой. Шесть лет назад в районном управлении образования решили, что именно она способна развивать инновационное, даже революционное направление, аналогов которому нигде ещё не было, – образование в условиях тундры. Правда, для начала – детсадовское.

Людмила Казымкина с детьми в детском саду

За основу педагог взяла традиционную программу, разработала проект «Кочевая дошкольная группа». Проект выиграл грант, и уже на него приобретали оборудование: чум, переносную электростанцию, детскую мебель, игрушки.

Первая группа была открыта в 2012 году, потом ещё одна в 2014-м, две – в 2015-м.

Теперь уже в Пуровский район едут педагоги из северных регионов России – Якутии, Ненецкого АО, и из других стран. Методикой и укладом группы заинтересовались финны.

Сейчас кочевые детские сады финансируются из бюджета Пуровского района, получают субвенцию из окружного. В «Росинке» успели защитить ещё один проект – «Выпускник кочевой группы – успешный первоклассник». На этот грант купили интерактивные столы.

Обучение – по традиционной программе с добавлением национального, регионального компонента.

И так как в одном чуме находятся ребятишки разных возрастов, занятия для них проводятся в разное время. Сначала воспитатель проводит «урок» со средней и старшей группами, а младший воспитатель играет с младшими. Потом меняются.

Занятия проходят на русском языке, общение – на ненецком. Дети свободно владеют двумя языками, и эта ситуация коренным образом отличается от той, что была много лет назад, когда, приезжая в интернат, тундровики не понимали ни слова по-русски.

В детском саду 


Как вырастить успешного первоклассника


Первая группа заработала в 2012 году. Первые выпускники ушли в школу в 2014-м. Ребята, которые посещали кочевой детский сад, заметно отличаются от тундровиков, которые не были охвачены дошкольным образованием. Это отмечают педагоги.

– Учителя школы-интерната все в голос говорят: выпускников вашего детского сада сразу видно: дети подготовлены к школе. Они хорошо социализируются, приходят в класс и уже не боятся, не стесняются, – рассказывает заведующая.

А тундровики постарше вспоминают, как их в первый раз отправили в школу.

– Когда я первый год приехал в интернат, в нулевой класс, в 1975 году это было, всё оказалось неожиданным. Обстановка, освещение, много детей из других поселений, общение, непривычная еда... А спать на кровати! Непривычно, будто на табуретке. Пока привыкал, адаптировался, прошёл год с лишним. Только ко второму классу привык. И сколько программы, сколько знаний было уже упущено! – рассказывает Борис Айваседо, помощник в одной из кочевых групп.

– Вечером я иду в раздевалку, беру свою ягушку, стелю на пол и ложусь спать, – рассказывает ещё одна тундровичка. Женщине за шестьдесят, и она тоже попала в интернат, практически ничего не зная о той жизни.

– Ребёнок в стрессе, ему не до учёбы, не до цифр и букв. А наши приходят в школу – и уже знают, что такое парта, доска, кто такой учитель, как нужно выполнять задания.

Занятия в чуме

 

Обязательный элемент

 

Несмотря на то, что кочевая группа стоит далеко от цивилизации, некоторые обязательные элементы детского сада сохраняются.

Все воспитатели обеспечены методической литературой, имеют ноутбуки, принтеры. Если стойбище попадает в зону покрытия сотовой сети – есть и интернет.

Заведующая детским садом «Росинка» довольно часто бывает в каждой группе – контролирует.

И в чуме не отказываются от традиционных конкурсов, праздников и утренников. Дети выступают, поют, танцуют, участвуют в районных и окружных очных конкурсах, олимпиадах, викторинах. Довольно часто выезжают в Тарко-Сале и Салехард. Стандартов перевозки детей в лодках и на «Буранах» не предусмотрено, поэтому доставляют детей до города и обратно только родители, воспитатели перевозкой не занимаются.

С ребятами занимается музыкальный работник Владимир Казымкин, он выезжает в стойбища. Готовят все праздники по списку: 8 марта, 23 февраля, День семьи, День защиты детей… Если утренник на Новый год – то непременно в костюмах. Сценарии готовят воспитатели. Приглашают на утренник родителей.

Торжественно проводится выпускной. Ленты, красивая одежда, дипломы выпускника, портфолио – всё как положено. Только в тундре.

 

Как решается вопрос с кадрами

 

Должен ли воспитатель мобильного детского сада быть специалистом с узкопрофильным образованием? Или это прежде всего человек тундры, знакомый с бытом?

Все воспитатели кочевых групп отвечают и тому, и другому требованию.

– Мы рассматривали разные варианты, как обеспечить кадрами кочевые группы. Учитывая мнение самих жителей стойбищ, мы пришли к выводу, что нужно набирать из самих жителей, отправлять их получать педагогическое образование, если его нет. И на курсы переподготовки по направлению «Дошкольное образование», если диплом имеется. По кочевому образованию не учат нигде, – рассказывает заведующая «Росинки».

У первых воспитателей эксперимента «корочки» не было. Самую первую группу открыли в стойбище Хадутэй. Нагрузку и ответственность взяла на себя бабушка, у неё не было даже среднего образования. Стойбище было довольно большим, с многочисленными внуками, и женщина изъявила желание собрать их в детский сад. Позже образование получила её сноха, она и подхватила новое дело.

После успешного старта проекта и в других стойбищах возник спрос на собственный садик. Подбирая нового воспитателя, Людмила Владимировна учитывает мнение жителей стойбища.

– Прежде чем открывать группу, едем туда, проводим собрание жителей, и они сами предлагают кандидатуры, кого бы они хотели видеть воспитателем, кому они доверяют, и этого человека отправляют учиться, – говорит она.

Воспитатель числится в детском саду «Росинка» на 0,75 ставки. Аттестацию пока не проходил никто – стаж не позволяет.

Ольга Айваседо после школы поступила в педколледж в Тюмени. Никогда не предполагала, что будет воспитателем кочевой группы. Когда поступала, такого спроса ещё не было. Педпрактику проходила в детском саду в Тарко-Сале. А потом предложили поселиться в стойбище. За Ольгой Владимировной переехал в тундру и муж. Теперь в её группе занимаются и собственные дети – сын и дочь.

Ходит сюда ребятня и младшего воспитателя Клавдии Ткачёвой. Двое уже выпустились, уехали в интернат. Учатся на отлично.

Воспитатель Ольга Айваседо.jpg

 

Цифры


Базовый, стационарный садик «Росинка» в Харампуре в этом году посещают 18 человек. С кочевыми группами – 62 человека. Это меньше обычного, в прошлые годы было от 20 до 25 в стационарной группе.

Весной состоялся большой выпуск: 19 подготовишек распрощались с воспитателями и отправились в школы. Цифра общая – для «Росинки» со всеми её тундровыми «филиалами».

Всего в Пуровском районе 8 кочевых групп, все они занимаются по программе, которую разработала Людмила Казымкина. 5 групп относятся к «Росинке», остальные – к разным учреждениям.

Кочевую группу можно организовать в стойбище, где живут 5 и более детей дошкольного возраста.


Школа-интернат и этнопарк

 

Школа-интернат в деревне Харампур может похвастаться этнопарком. Что с удовольствием и делает директор школы Людмила Сухарь.

Этот проект был признан одной из лучших муниципальных практик в стране и рекомендован другим школам.

В школе учатся 80 ребят, из них 30 – деревенские и 50 – из тундры. Они учатся до девятого класса. Те, кто планирует пойти в вуз, отправляются в Тарко-Сале – в десятый класс.

На территории Пуровского района живут преимущественно ненцы. Именно на их культуру, традиции и ориентируются при подготовке программы в школе.

Все сотрудники школы, от директора до уборщицы, имеют свой национальный костюм. Одевают их по разным случаям: когда встречают гостей, отмечают праздники, проводят мероприятия школы.

А у директора школы Людмилы Антоновны их даже два: ненецкий и белорусский. Специально ездила в Минск – заказывала настоящий аутентичный наряд малой родины.

Что же такое этнопарк? Это довольно обширная территория вокруг школы с чумами, зонами для классов по традиционным модулям, мастерские, кухня с печкой под открытым небом. Всё сделано руками педагогов, родителей, просто неравнодушных людей.

В костюмерной – шесть коллекций одежды. Могут обуть и одеть человека любого возраста по сезону.

– В 2012 году мы выиграли первый грант губернатора по теме «Предпрофильное обучение, ориентированное на детей коренных малочисленных народов Севера», – рассказывает директор школы. – Потом был второй грант – «Кочевая школа», третий – «Этнотуризм», четвёртый – «От этнотуризма к практикоориентированному обучению».

В июне 2014 года вышел приказ департамента образования организовать каждой школе-интернату этногородок. Мы за это дело взялись, и 15 августа 2015 года состоялось открытие. На территории этногородка создано восемнадцать экспозиций. Дети ведут экскурсии на трёх языках: на русском, ненецком и английском. У нас бывают иностранцы, международные делегации.

 

Экспозиции этнопарка

 

Короткая, поверхностная экскурсия по этнопарку занимает около часа. Вот смоделирован рыбацкий стан. Вешала для копчения рыбы, сети и невода, инструменты – и традиционные, вроде деревянных морд, и современные – спиннинг.

Тут же стоят невысокие скамейки, и ребята слушают урок.

– Какие приёмы видов ловли мы знаем? – задаёт вопрос учитель Пётр Кушнин. – Правильно, на удочки, на резинку. Можно ловить сетью. Какие разновидности сети?...

Ребята отвечают. Их всего шестеро. Большинство из тундры, из рыбацких семей, поэтому Урок входит в элективный курс для мальчиков «Рыболовство», он длится сорок минут, по расписанию проводится раз в неделю. Курс состоит из следующих направлений: «Рыбоводство», «Малая техника Севера» (изучают «Буран», мотор и лодку, малолитражные суда) и «Рыбная ловля». Есть и практика – по погоде.

Тут же стоит лабаз. Точно такой, как в тундре: потемневшие от времени брёвна, высокие «ноги». На стене устроен уголок охотника: висят луки, капкан. Единственное, что отличает этот лабаз от стоящих в глухомани, в лесу, – нумерация брёвен.

– Лабаз настоящий, – поясняет Людмила Антоновна. – Наш дедушка-тундровик узнал, что мы делаем городок, и подарил нам. Мы его из тундры по брёвнышку вытащили на дорогу, погрузили в школьную "Газель", а тут собрали.

 

Альтернативная технология

 

Электив для девочек называется «Хозяйка чума», он включает четыре модуля: «Национальная кухня», «Национальное шитьё», «Национальный сувенир» и «Скорняжное дело».

Последнее – самое трудное, но у ученицы девятого класса Гули Айваседо получается отлично:

– Сегодня мы будем выделывать лапы, чтобы потом сшить кисы, – рассказывает она. – Сначала мажем мукой, чтобы было легче выделывать. Скребком соскребаем лишний слой с мездры, кожа становится тоньше, мягче, эластичнее. Впервые я это делала, когда мне было десять лет. Мама предложила, я попробовала, мне понравилось.

Так в школе-интернате у девочек есть возможность стать хорошей маминой помощницей, настоящей хозяйкой. Для модуля «Скорняжное дело» тоже выделена отдельная площадка со скамейками рядом с чумом.

В чуме проводят урок родного языка. Топится печка, а третьеклассники сидят за традиционным низким столом. Рассказывают стихотворение, пишут в тетрадях. Самый обычный урок, только полностью на ненецком языке.

Следующая экспозиция – музей под названием «Чум будущего». Девочки-старшеклассницы установили его и украсили каждую мелочь, каждую привычную деталь быта. Узорами расшиты пологи и подушки. Красиво раскрашена посуда, есть вышитые салфетки, грелка на чайник, разделочные доски.

А вот настоящая ненецкая летняя кухня: две печки, в которых пекут традиционный хлеб, как в тундре, стол. Когда тепло, хозяйки готовят обед не в чуме, а на воздухе. Этому учат и девушек, которые живут в школе-интернате, чтобы они не утрачивали навыков предков.

Курс «Национальная кухня» аналогичен традиционной технологии, где школьницы готовят блюда по той же программе, что и в других российских школах. Технологию никто не отменял, она проводится в обычном специально оборудованном помещении, как и в других школах.

А национальную кухню будущие чумработницы осваивают здесь, у печки. Учатся варить уху, готовить мясо по древним рецептам.

 

В нефтегаз идут учиться… и возвращаются в тундру

 

Окончив школу-интернат, многие отправляются получать среднее специальное образование. Ближайший колледж находится в Тарко-Сале, в нём преобладает технический профиль. Ребята идут учиться на нефтегазовое дело, на бурение, получают корочку оператора нефтяных и газовых скважин, становятся автомеханиками, строителями-отделочниками, мастерами контрольно-измерительных приборов.

В этом году ребята из тундры охотно шли на бурильщиков – из 25 человек в группе 18 – коренные, и на мастеров-отделочников – 15 из 25.

Всего 430 человек обучаются в колледже, сообщил директор колледжа Александр Голозубов. Из числа коренных малочисленных народов Севера – 145, то есть около трети.

Колледж

Преобладают ребята из Пуровского района. Но приезжают и из других: из Красноселькупского и Тазовского районов, из соседнего Красноярского края, даже из Чувашии.

Для тех, кто приехал, есть общежитие, и оно нередко играет решающую роль при выборе колледжа.

– Ребята из тундры приезжают зажатые, тяжеловато адаптируются, – рассказывает Альбина Гутырь, заместитель директора по воспитательной работе. – Есть большая проблема: вырываясь от родителей, они начинают злоупотреблять алкоголем, иногда не хотят после себя убирать, приходить вовремя в общежитие. Некоторым с трудом даются правила проживания в общежитии.

Земляков стараются селить в общежитии рядышком, родственников – тем более. Так им легче преодолеть стресс, который они переживают, попав в город.

В работе со студентами очень помогает районное управление по работе с коренными малочисленными народами Севера и ассоциация «Ямал – потомкам!». Напутствуют тех, кто только что приехал. Помогают сориентироваться тем, кому трудно живётся в городе. Находят возможность связаться с родителями, у которых далеко не всегда работает сотовая связь. Помогают студентам уехать на каникулы – сажают на санрейсы, и потом – вернуться обратно.

В целом ребята спортивные, закалённые. Участвуют в туристических соревнованиях и всегда занимают первые места. Охотно занимаются национальными видами спорта, знакомыми им ещё со школ-интернатов.

Идут ли работать в нефтегаз? Есть те, кто с первого курса показывает себя на практике и потом успешно устраивается на работу. Ведь попасть на предприятие ТЭКа, даже имея образование и хорошие оценки, - непросто, нужно хорошо зарекомендовать себя на производственной практике.

Именно поэтому, несмотря на то, что многие идут учиться на профессии, нужные компаниям ТЭКа, далеко не каждый попадает на работу по специальности. Многие возвращаются в стойбище и продолжают семейные традиции – становятся оленеводами или рыбаками.

 В колледже

Автор: Ольга Сытник, Салехард

Все фотографии сделаны автором.

далее в рубрике