Замёрзшие древности Таймыра

10 мин
18 Мая, 2018, 10:12
Замёрзшие древности Таймыра

При слове "археология" в воображении рисуются египетские пирамиды, развалины старых крепостей где-нибудь в Месопотамии или кварталы древних городов на территории бывшей Римской империи. И меньше всего с этими словами связаны образы полуострова Таймыр: бескрайние тундры, крутые берега убегающих к Северному Ледовитому океану рек. Напрасно. Хотя не удивительно: первая и единственная до недавнего времени полноценная археологическая экспедиция на Таймыре состоялась в конце 60-х-начале 70-х годов ХХ века. Руководил ею Леонид Павлович Хлобыстин, сотрудник Ленинградского отделения Академии наук СССР. На результаты этой знаменательной для Таймыра экспедиции несколько десятилетий ссылались всякий раз, когда разговор заходил о древней истории Таймыра. А ведь древняя история самого северного в мире полуострова сегодня – один из малоизученных пластов человеческой цивилизации вообще и российского Севера в частности.

Справедливости ради надо сказать, что в ХХ веке на Таймыре побывал ещё академик А.П. Окладников – чтобы обследовать в 40-х годах найденную стоянку русских мореходов XVII века, следы которой случайно были обнаружены на острове Фаддея, в заливе Симса (восточное побережье Таймыра). Были и в более позднее время археологи – в 1990-х годах в российско-немецкой экспедиции (тогда у нашей науки собственных средств уже не было) участвовал ученик Хлобыстина В.В. Питулько, в 2010-м на речке Блудной (в районе Хатанги) с рекогносцировкой на зимовье Харитона Лаптева побывал директор «Северной археологии» из Нефтеюганска Г.П. Визгалов. Вот, пожалуй, и всё…

Таким образом, экспедиция под руководством Хлобыстина оставалась самой продолжительной по времени и весомой по найденным артефактам. Именно Леониду Павловичу Таймыр обязан удревлением своей истории до трёх тысяч лет назад по шкале времени. Найденные бронзолитейные льячки, лабретки (губные украшения), другие древние артефакты до сих пор не раскрыли тайны: кто же были эти таинственные люди, которые жили здесь не одну тысячу лет назад, и не просто жили, а занимались передовым по тому времени производством. Оригинальность находок, непохожесть на известные аналоги заставила специалистов выделить их в отдельную культуру – пясинскую (по названию реки Пясины, что пересекает полуостров Таймыр с юга на север). Да не одну – после тщательных камеральных исследований Леонид Павлович пришёл к выводу, что можно рассматривать ещё одну культуру – малокореннинскую (по названию древней стоянки Малая Коренная, находящейся рядом с бывшим русским поселением-станком Коренное) – как продолжение развития пясинской культуры и её заключительный этап (в силу деградации, например, техники обработки камня).

Результаты Хлобыстинской экспедиции показали, что в древних стоянках можно было найти следы как восточных, так и западных культур, но вместе с тем присутствовало большое количество керамики, способы украшения орнаментом которой отличались от всего известного до той поры. Гребенчатые, треугольные оттиски, венчики, однослойные, двуслойные валики на горшках, мало что говорящие простому человеку, специалисту помогают очень точно идентифицировать изделия, а через общие характерные признаки – проследить путь распространения того или иного способа производства. 

Но не только керамика позволила выделить Хлобыстину отдельную, пясинскую культуру. Среди находок были и такие предметы, которые до сей поры не нашли научного объяснения. Например, биметаллический нож – кованый железный клинок, относящийся к типу коленчатых, черенок которого опоясывает литая бронзовая рукоять. О том, что этот нож сделан на месте, говорит характерное для норильских руд высокое содержание никеля в меди – основы бронзы, из которой отлита рукоять. Составные коленчатые ножи были широко распространены у народов Сибири ещё в неолите, и традиция их изготовления была продолжена древними бронзолитейщиками. Но именно биметаллический коленчатый нож найден впервые! Более того, датировка по углю из кострища, где был найден этот нож, относит его к возрасту почти 3000 лет назад. Поэтому на сегодня он является древнейшим из известных железных орудий Сибирского Заполярья. В то время как, например, появление биметаллических и ранних железных изделий на Северном Кавказе и в Северном Причерноморье относят к IX–первой половине VII вв. до нашей эры.

Ещё найдено одно уникальное изделие – плоский листовидный наконечник стрелы, не имеющий аналогов среди сибирских наконечников стрел.

Наконечник стрелы из халцедона

Но и это не всё! Не менее уникальна и плоская бляшка, напоминающая – и размерами, и очертаниями – глаз. Её тоже пока не удалось идентифицировать.

Важные масштабные археологические исследования остановились почти на полвека. В основном, по довольно простой причине: север – это суровые климатические условия, которые позволяют вести работы только короткий промежуток времени, когда грунты не засыпаны снегом и достаточно оттаяли, чтобы позволить археологам углубиться хотя бы на полметра. Плюс к этому – практически полное бездорожье. На огромнейшей территории – 40 миллионов гектар. Всё это делает археологические работы (впрочем, как и любые другие исследования) весьма дорогостоящим мероприятием. Денег в переходный период, как известно, у науки практически не было.

Всё изменилось несколько лет назад. Большим подспорьем в возрождении таймырской археологии стали последние изменения в законодательстве России: прежде чем начинать тем или иным хозяйственным способом осваивать новые территории, необходимо не только получить справку о наличии или отсутствии на этой территории объектов историко-культурного наследия, но и заключение государственной историко-культурной экспертизы. В частности, необходимо сделать археологическое обследование, которое проводят специализированные организации. Для специалистов, настоящих учёных, которые всю свою жизнь кладут на алтарь науки, эти новые законодательные требования – большая удача. Потому что, после выполнения заказа крупных промышленных предприятий на производство такой экспертизы, заработанные деньги идут на чистую науку. Так происходит, в частности, у двух красноярских организаций – Красноярской Геоархеологии и НПО «Археологическое проектирование и изыскания». Теперь они в состоянии заработать средства, чтобы проводить собственные научные исследования.

Первые же заказы от крупных промышленных предприятий на Таймыре дали возможность археологам попасть в труднодоступные районы полуострова. За год до нашего знакомства (знакомства с нашей общественной организацией - «Клуб исследователей Таймыра» (КИТ), археологи вместе с держателем открытого листа (так называется лицензия на археологические раскопки) Н.С. Степановым сделали новые ошеломляющие находки на Таймыре. Проверяя состояние археологических памятников, определённых ещё Хлобыстиным, специалисты нашли, кроме прочего, каменный инвентарь неолитического облика.

Тогда было решено обследовать саму реку Хатангу (Восточный Таймыр) и уйти по её притоку — речке Новой. Показался интересным рельеф: на Хатанге с погодой достаточно сложно: всё время сильные ветры, а Новая — речка тихая. Не надо думать, говорят археологи, что древние люди были наивнее — они тоже выбирали для жизни более комфортные места. И находки не заставили себя ждать! Но они оказались на совершенно других местах, то есть к карте древних стоянок, найденных Хлобыстиным, добавились ещё одни географические точки.

В тот год – а было это в 2016 году – администрация города Норильска поддержала проект КИТа под названием «Большая история Большого Норильска». Целью проекта было приобщить подрастающее поколение к истории родного региона через реальную науку, а именно – через участие в самой настоящей краеведческо-археологической экспедиции, с настоящими археологами. Давно пытаясь привлечь научное сообщество к проблеме забытой истории окрестностей Норильска, мы знали о том, что у археологов наконец-то появилась возможность приезжать и работать на нашем полуострове.

Так получилось, что интересы археологов, с которыми нас познакомил Александр Леонидович Заика – наш давний консультант, кандидат исторических наук, заведующий музеем археологии и этнографии Красноярского педуниверситета, - и наши интересы совпали. И мы оказались вместе на станке Часовня (станке Норильском), который даже не был включён к тому времени в какой-либо реестр памятников – культурного ли, исторического ли значения.

Поистине, на нехоженых землях открытия не заставляют себя ждать. Несмотря на обилие следов советского периода, поскольку на старинном русском станке Норильском (Часовня) в 1930-м году организовали колхоз имени РККА, научному руководителю экспедиции Данилу Николаевичу Лысенко удалось найти в одном из последних шурфов следы XIX века. Для этого археологу пришлось внимательно оценить местность, ландшафт, и теперь остатки станка Часовня внесены в Единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации как памятник археологии.

Не менее сенсационным оказалось для археологических изысканий и второе лето – 2017 года. С красноярскими археологами вернулся на Таймыр и упомянутый выше Георгий Визгалов, к большой экспедиции примкнул палеонтолог из Иркутска – Алексей Клементьев (что тоже большая удача, так как палеонтологов в нашей стране осталось не так много, и не каждая экспедиция может похвастаться его наличием).

Проверяя состояние памятников археологии на реке Пясине, где в свое время Хлобыстин открыл пясинскую культуру, специалисты не ожидали поднять очередной пласт артефактов бронзового века. Но вечная (многолетняя) мерзлота преподнесла большие сюрпризы.

Тут необходимо сказать, что северная археология, методы и принципы её исследований, сильно отличаются от раскопок в более южных районах. Находясь в постоянном движении, вечная мерзлота перемешивает все слои таким образом, что зачастую более древний слой оказывается выше, чем более поздние культурные слои. Просто в жгуты закручивает пласты земли. Вместе с тем, она же, мерзлота, позволяет артефактам прекрасно сохраняться при минусовых температурах. Впрочем, попадая из царства вечного льда на открытый воздух, предметы, особенно из недолговечных материалов, таких как кожа или дерево, могут начать моментальный процесс разложения, как будто навёрстывая упущенные века. Так, сползающие по берегам северных рек старинные русские погосты, выйдя из-под защиты вечной мерзлоты, исчезают на открытом воздухе за считанные годы. Всё это, по большому счёту, превращает современные раскопки на Таймыре в своеобразную школу накопления нового опыта для специалистов – опыта работы на Севере, потому что северная археология всё ещё остаётся самым малоизученным направлением в этой области науки.

Очередная большая археологическая экспедиция, которая прошла по реке Пясине в 2017 году, снова принесла исследователям массу находок времён бронзового века и неолита. Снова мерзлота услужливо вынесла на выдувы (специфические формы рельефа, образованные в процессе ветровой эрозии с обнажением песчаной почвы) новые порции искусно обработанных наконечников стрел и других орудий, раскалы (от слова «раскалить») – камни, сложенные в кострища, на которых выплавляли металл или обжигали глину. И всё это в таких количествах, которые археологи не предполагали увидеть – ведь они шли с проверкой современного состояния тех археологических памятников, которые были зафиксированы в прошлом веке Хлобыстиным и с которых экспедиции под его руководством вывезли весь найденный материал (его частично можно увидеть в экспозиции Таймырского краеведческого музея в Дудинке). И вот снова – обилие древних артефактов! Только с нашей партией большой экспедиции было вывезено с раскопок более 400 единиц!

Коллекцию для дальнейшей обработки увёз с собой и палеонтолог Алексей Клементьев, который очень надеется найти среди собранных им костей плейстоценовую фауну. Оказывается, самый большой дефицит для науки – кости древних оленей, зайцев, одним словом, зверей с обычными размерами костей. Ведь люди никогда не обращают на них внимания, а замечают только большие кости – мамонтов или шерстистых носорогов. А плейстоценовый заяц ничуть не менее важен для науки, чем вымершие гиганты.

И всё равно просторы Таймыра настолько огромны, что не все тайны его древней истории так легко поднимутся к нам из многовековых глубин. «Наши» археологи в этом году снова отправляются в большую экспедицию – теперь уже вдоль Енисея к Карскому морю. Потому что всё ещё неизвестно, что это были за люди – древние бронзолитейщики Таймыра, откуда они пришли и куда делись. Вечная мерзлота и отсутствие вмешательства человека сохранили почти в первозданном виде для нас эти тайны. Осталось их разгадать.

Кусочки бронзы и керамики.

Автор: Лариса Стрючкова, член правления Клуба исследователей Таймыра (КИТ), член Союза журналистов России, член РГО.

Фотографии Ларисы Стрючковой.

далее в рубрике