Зоя Туре, педагог и артистка: «Через танец я вернулась к родному языку»

Зоя Туре

Смена обстановки

Зоя Туре уже много лет живёт и работает в Санкт-Петербурге. Но родилась она в шести тысячах километров отсюда. И тоже в столице – но не культурной, а китобойной. 

«Я родилась в Чукотском районе в селе Лорино. По праву Лорино считается китобойной столицей всего Чукотского автономного округа и России в целом. Население примерно около 1400-1500 человек, но сейчас уже поменьше. Там родилась и закончила школу, а потом поступила сюда, в РГПУ имени Герцена на учителя русского языка и литературы».

В Санкт-Петербурге у Зои появилась семья – муж и дети. Поэтому на малую родину она решила не возвращаться, а осталась работать в институте. Но преподавать не русский язык, а свой родной – чукотский.

Зоя Туре с семьёй

«Через танцы, скорее всего, вернулась в родной язык, так сказать. Танцами я занималась всё детство, поэтому что у нас в Лорино был свой ансамбль ῝Лоринские зори῝, в котором я начинала танцевать. И все детки, которые у нас были, ходили в этот ансамбль детский. Когда я родилась, основной язык был, конечно, русский, но сейчас я изучаю чукотский язык и преподаю его».

Особенности языка

Чукотский язык интересен тем, что не принадлежит к крупным языковым семьям. Соответственно, количество носителей языка очень ограничено.

«Есть полностью палеоазиатская языковая семья, на кафедре которой я работаю. Это те языковые группы, которые называются палеосибирскими или древнеазиатскими. Они развивались на определенных территориях, в определенной местности. Их называют изолятами. Это нивхский язык, юкагирский, который тоже ни к какой языковой семье не относится, чукотский язык относится к чукотско-камчатской группе, куда входят ительменский, корякский, алюторский, чукотский и керекский, уже умирающий. Потом эскимосо-алеутская группа, где алеутский язык и эскимосский. И енисейская группа, которая уже практически не существует». 

В своей естественной среде языки народов Севера постепенно исчезают. Если сто лет назад мало кто из коренных жителей Арктики разговаривал по-русски, то сегодня всё обстоит с точностью до наоборот. Родные языки сохраняются в основном благодаря старикам или преподавателям.

На Чукотке

«Мы изучаем полностью теорию, какие слова существуют в лексике. Из чего состоит язык, структуры какие-то, суффиксы, аффиксы и так далее, которые влияют на построение слова. То есть, части речи, как они строятся именно в родном языке, например, и как они строятся в русском языке. Идёт сравнение, сопоставительная грамматика – когда сравнивают два или более языков. Как они строятся, как интонация влияет на построение предложений, ну и другие языковые явления. На самом деле чукотский язык очень сложный, он полисинтетический. Это значит, что одно слово может отображать целое предложение. “Лыгэ-тампэра-отты-ра-н”, например. Это настоящий деревянный красивый дом. Такая полисинтетическая форма, куда входит много корневых морфем, которые отвечают за построение слова». 

Правда, количество студентов, которые выбирают для изучения чукотский язык, очень невелико. Сейчас в институте народов Севера его учат около десяти человек. 

«У нас такая ситуация в институте, что если идет поток 200 человек, то из них 4-5, в лучшем случае 7 человек будут изучать чукотский язык. Это в лучшем случае. В этом году у меня поступило 5 студентов с Чукотки. Два человека в группе – это много уже. Если 3 – считается очень много».

Литература

Один из основных способов изучения языка – через литературу. Как у любого народа, у жителей Чукотки есть свои поэты и писатели, которые прославляли свою родину. Их труды и используют в учебном процессе.

«Основоположником чукотской литературы у нас является Юрий Сергеевич Рытхэу. Но не только он есть. У нас есть и поэты. Вот, например, стихотворение Виктора Кеулькута, к котором рассказывается о природе Чукотки. Есть первая профессиональная поэтесса Антонина Кымытваль, которая писала стихи очень проникновенные. О природе и о любви писала, плюс у нее есть детские стихи – она родила двух девочек и посвятила этот цикл стихов своим дочерям. Потом Михаил Вальгиргин, уроженец села Уэлькаль, тоже профессиональный поэт. У него была трагическая судьба, он в 19 лет, когда был на охоте, обморозил себе ноги. Их ампутировали, он стал инвалидом. Сумел выжить, потому что его выхаживала мама, и он очень много стихотворений посвятил своей матери». 

Интересна не только чукотская литература, но и национальный фольклор. Главным положительным героем в чукотских сказках является ворон. 

«В принципе, ворон считается в северных мифологиях одним из прародителей, который родил полностью землю и тундру. Оленные чукчи тоже считают, что они произошли от ворона. А приморские чукчи произошли от китов по мифологии».

А отрицательные герои – это, как правило, злые духи или, как ни странно, военные люди.

«Это было связано с древними мифами о войне. То есть, это такие военные, богатыри – эрмэчьын. У слова “эрмэчьын” несколько значений слова. Это богатырь, но с другой стороны, это ещё и насильник, который мог напасть на людей».

Песни и танцы

Зоя Туре не просто учит людей чукотскому языку, она ещё популяризирует свою родную культуру с помощью песен и танцев. Зоя Геннадьевна занимается традиционным чукотским горловым пением. Его техника, кстати, отличается от тувинского или алтайского. 

«Мы на вдохе и выдохе вибрируем. Да, у нас звук идёт и в ту сторону, и в эту. И с чукотского даже переводится, что это пение, а хрип. То есть это такой интересный звук. Чукотское хрипение оно на самом деле не просто так возникло. Это было подражание конкретным животным, которые окружали чукчей. Это олени, которые хорхают возле дома, моржи на лежбище тоже такие интересные звуки издают. Ну и, соответственно, когда люди услышали это звуки, попробовали их повторять. Это, конечно, сложно, не каждый может». 

Сама Зоя горловым пением занимается с десяти лет. Но говорит, что научить этому кого-то другого очень сложно.

Зоя Туре

«Очень сложно описать. У меня был знакомый один. Он, чтобы изучать горловое пение, записывал звук и потом смотрел звуковые волны на осциллографе. Серьёзно, смотрел на колебания и пытался их повторить. Потом посмотрел на меня и говорит: “Наверное, ты не отсюда”. Когда он записал и попытался всё это воспроизвести, для него это было сложно. Но он при этом всё равно учился и даже выучил какие-то определённые приёмы. Да, описать это сложно, поэтому нет каких-то пособий для того, чтобы это изучать». 

Послушать, как Зоя поёт можно на выступлениях студенческого ансамбля песни и танца народов Севера «Энэр», которым она руководит. Слово «энэр» на чукотском языке означает «звезда». 

«Наш ансамбль был создан в 2012 году на базе Государственной Полярной академии. Получилось так, что в 2012 году там была группа энтузиастов- студентов, которые выступали с программой, с танцами. И после этого решили, что мы дальше будем продолжать это дело. Там поменялось потом несколько руководителей, потому что студенты приезжают, учатся и уезжают обратно. А я здесь живу, и сама была студенткой, поэтому я сказала, что давайте продолжать это дело, не будем оставлять наш ансамбль, поэтому давайте я возьму руководство, и дальше мы будем продвигать наши искусства танцевальные».

Ансамбль «Энэр»

Кстати, различных танцев у жителей Чукотки огромное количество. Сюжеты для них северные народы берут, как правило, из жизни. Для них танцы – это не просто красивые движения под музыку, а своеобразная история наблюдений. 

«Есть подражательные танцы – конкретно танец ворона или танец чаек на скалах. Есть образно-бытовые. Например, танец, посвященный выделке шкур, или танец на лодках, который посвящен охотникам, выплывающим на охоту. Там есть, например, танец строителей. Когда люди приехали дома строить, придумали вот такой танец. Было даже шуточные танцы. Был танец, по-моему, посвященный лампочке Ильича. Да, неспроста говорят: “Что вижу, то и пою”». 

Кроме ансамбля «Энэр», Зоя принимает участие в выступлениях ещё одного коллектива, уже московского. Это традиционный чукотский ансамбль «Кочевник», который создали её земляки, с которыми она дружит с детства. 

«Евгений и Алексей – друзья, и вот я третья, мы с одного села, с одного ансамбля, вот мы втроем ходили раньше в один ансамбль, и вот сейчас я работаю здесь в Питере, а Женя руководит “Кочевником”. Этот ансамбль базируется в Подмосковье. И иногда бывают ситуации, когда им не хватает артистов, то они меня приглашают».

Песни и танцы

И если ансамбль «Энэр» выступает в основном на площадках Санкт- Петербурга, то «Кочевник» гастролирует по всей стране, включая арктические регионы, знакомя жителей России с культурой и традициями жителей самого дальнего из них – Чукотки. 

«Прошлой осенью мы были в Магадане, потом мы были в Парабели, это Томская область, 390 километров от Томска, где проживают селькупы. Там есть у них фестиваль “Север”. Потом мы были в 140 километрах от Нарьян- Мара, там мы были на фестивале Корешки в Индиге. И несколько лет назад был такой проект, который назывался “Добро пожаловать в Арктику”, тогда были фестивали в городах центральной части Российской Федерации. Тверь, Ярославль, Петербург, Москва, Великий Новгород. Там проводили квесты, показы кино о людях, мы мастер-классы давали, у нас традиционные жилища стояли, были игры национальные, танцы и всё в таком духе». 

Каждое подобное мероприятие всегда собирает огромное количество зрителей, потому что в последнее время Арктика на слуху абсолютно у всех. И людям интересно узнать, что это за место такое. 

«Последние четыре года, даже пять лет, наверное, очень большой интерес именно к Арктике как к региону, и к тем людям, которые Арктику населяют. Интересуются всем: и культурами, и языками, и танцами, и поговорками, и костюмами, то есть полностью всем, что связано с Арктикой».

Зоя Туре

Сама Зоя дома бывает редко. Добираться из Санкт-Петербурга до Чукотки – сложно и недёшево. По её словам, больше всего скучает по национальным блюдам. Это рыба, мясо кита и даже копалгын – ферментированное мясо моржа. Но при этом частица родины Зои Геннадьевны стала неотъемлемой частью её внешнего вида. Ведь татуировка на её лице обозначает принадлежность к конкретному чукотскому роду. 

«Раньше, когда не было паспортов, не было документации, нужно было людям узнавать друг друга. Хотя люди и так знали, кто с какого села или стойбища. Но чтобы не происходили кровосмесительные браки, в десятилетнем возрасте девочкам набивали рисунок, который показывал, к какой семье она принадлежит. И у каждого села, у каждого стойбища, у каждого рода были свои рисунки. То есть, это количество полосок на подбородке. На щеках всегда делали три, потому что считалось, что это защищает девочку от бесплодия, если она ещё не рожала. Но самая первая функция у всех татуировок – это защита от злых духов, потому что люди верили в злых и хороших духов».

Благодарим за помощь в организации съёмок Институт народов Севера РГПУ им. Герцена, г. Санкт-Петербург

***

Максим Упиров, специально для GoArctic