«Оленеводство – это не работа, а образ жизни»: как президент Национального союза оленеводов России видит развитие отрасли

Фото: Леонид Круглов / GeoPhoto

В России оленеводство везде разное: на Дальнем Востоке оленеводы бьются за увеличение поголовья, в Прибайкалье – за сохранение местных пород, а на Ямале оленей так много, что в тундре начал ощущаться дефицит пастбищ. Но есть проблема, которая объединяет все регионы, уверен президент Национального союза оленеводов России Михаил Яр: отрасль буксует там, где оленями управляют наёмные работники. «Оленеводством должен заниматься хозяин стада. Тогда будет развитие», – говорит Яр в интервью на порталах «КМНСоюз-news» и «Магаданская правда». Михаил Едайкович Яр – оленевод-частник из Надымского района Ямало-Ненецкого автономного округа (ЯНАО – Ямала), избранный президентом Национального союза оленеводов в 2023 году. Государственная поддержка ведёт к иждивенчеству, – убеждён потомственный оленевод, – тогда как оленеводство всегда было самой жизнью, и все зависело от самого пастуха. В тундре человек полагается только на себя, на свои силы.

По словам Михаила Яра, настоящий оленевод – это тот, кто кочует вместе со стадом, бережёт его, пасёт, охраняет. И, что самое важное, является собственником животных. Если же человек приезжает на стойбище по графику, пасёт чужих оленей, а в посёлке у него дом, то это не оленеводство, а вахтовая работа – как у нефтяников или газовиков. «У нас, к сожалению, такой подход много где распространён, отсюда и все проблемы в отрасли», — отмечает президент союза. Даже если человек купил оленей, но сам не пасёт, а нанял пастухов, он, по мнению Яра, не оленевод, а просто владелец. А у настоящего хозяина дом рядом с оленями, его жизнь – рядом со стадом. Именно в этом заключается традиционный образ жизни. И там, где поколения назад люди стали работать в бригадах вахтовым методом, кочевье воспринимается как работа. Поэтому никакие стимулы типа чумового капитала не помогут, чумовой капитал – помощь для тех, кто уже кочует.

Фото: Кирилл Скоробогатько / GeoPhoto

Тундровые и лесные пастбища

Проблему нехватки тундровых пастбищ на Ямале, где насчитывается самое большое поголовье оленей в России, Михаил Яр решил переводом своего стада из тундры в лесную зону Надымского района. Опыт оказался успешным, но потребовал смены всего уклада: если в тундре нужно постоянно кочевать, чтобы обеспечить оленям кормовую базу, то в лесу можно несколько раз в год перемещаться между одними и теми же пастбищами.

У лесного оленеводства есть очевидные плюсы – есть возможность обустроить комфортные условия на стойбищах и – олени в лесу становятся крупнее и упитаннее. Чтобы получить 10 тонн мяса, по словам Михаила Яра, в тундре потребовалось бы забить 270 голов, а в лесу – всего около 170 – почти двойная выгода. Но переводить стада из северной тундры на лесной юг готовы не все, опасаясь, что олени просто уйдут обратно в тундру, где кочевали веками. А чтобы этого не случилось, нужно ставить изгороди и ежедневно обходить их, проверяя – пешком по 20–30 километров. Не каждый на это готов.

Откуда еще брать деньги оленеводу

Сегодня оленеводы на Ямале всё чаще находят дополнительные источники дохода, не наращивая поголовье. Хорошим подспорьем стал туризм: Яр рассказал, как его знакомый оленевод зимой принимает группы по 8–10 человек, в том числе – иностранных туристов, и получает неплохой доход. Женщины шьют национальную одежду, молодые парни с хорошей физической подготовкой участвуют в гонках на оленьих упряжках, где можно за победу получить, к примеру, снегоход. Возможности есть, главное их видеть и пользоваться, – считает Михаил Яр.

Фото: Александра Марчук / GeoPhoto

Каких оленей лучше иметь

В России четыре породы северных оленей, поясняет президент Национального союза оленеводов. Самая распространённая – ненецкая, она встречается от Мурманской области до Красноярского края. На востоке – эвенская и чукотская. А самый малочисленный вид – эвенкийская порода, её тофаларский подвид обитает только в Иркутской области, Бурятии и Тыве. Союз оленеводов вплотную занимается его сохранением. Между хозяйствами проводятся племенные обмены: сам Яр не раз договаривался с оленеводами из других районов, менялся животными, перегонял стада в соседние регионы – Коми и Югру. Но он убеждён, что для Сибири и Дальнего Востока важно сохранять породы, адаптированные к местным условиям, не пытаясь повсеместно внедрять ненецкого оленя.

Технологии

Михаил Яр – сторонник современного технологичного оленеводства. У него есть и электроизгороди, и квадрокоптеры, и даже параплан, на котором он поднимался, чтобы смотреть за стадом. Он два года использовал электроошейники со спутниковым отслеживанием оленей, но потом отказался: «решил – если полностью переведу всё на электронику, тогда и из чума выходить не надо, а этого допускать нельзя». Технологии должны облегчать труд, но не заменять человека.

Молодежь и будущее

Президент Национального союза оленеводов России считает, что нет готового решения или универсального рецепта, при применении которого в оленеводство придет молодежь. И дело даже не в деньгах. По словам Михаила Яра, оленеводство – та отрасль, через которую можно сохранить культуру, язык, обычаи коренных народов во всем мире. Для ее сохранения должны объединиться правительства, местные администрации, промышленные компании и сами коренные жители: нельзя помочь без участия того народа, для которого это делается. 99% зависит от КМНС, которые должны сохранить образ жизни своих предков.

«Оленеводство – не работа. Это образ жизни. И там, где это понимают, отрасль живёт и развивается». Подробнее о Михаиле Яре – в материалах порталов «КМНСоюз-news» и «Магаданская правда».