Славянская мифология от северных лесов до Шпицбергена – часть вторая

Фото: М.В. Ламакин

Начало статьи читайте здесь.

Страшная Старуха Цинга-соблазнительница

То, что поморы представляли Цингу немного по-разному (девушка – старуха) вполне подходит под дуальность женских магических персонажей, но чаще всего Цинга – именно страшная старуха, которую видят во время непогод, в облаке кружащегося снега. Здесь можно проследить небольшую толику тождественности с Бабой Ягой, которую иногда воспринимали воплощением зимних бурь.

Но на Шпицбергене страшная старуха тождественна не просто с мертвецом как Баба Яга (так в русских сказках), она является олицетворением самой смерти, как болезни и страшном роке. Она ничего не дарит, как Яга в сказках, а только отнимает. И, если Баба Яга – старуха сказочная, то в существовании Старухи Цинги безоговорочно верили, как в лешего или водяного.

Поморы считали Старуху Цингу старшей дочерью царя Ирода, у нее было одиннадцать сестер, все красавицы.

Одни из них насылали цингу на людей, другие обольщали промышленников для того, чтобы после погубить их. Зачем же им красота? Если во время дремы мужчинам чудилась бы рядом страшная старуха, то первым порывом было бы поскорее встать, смахнуть с себя кошмар, взбодриться. Соблазнять сладким сном могли лишь приятные девушки, причем не всегда чужие, сестры Цинги чаще всего принимали обличие близких людей – жен, невест, возлюбленных.

Фото: М.В. Ламакин

Вот как писал Обручев со слов промышленников об этой нечисти:

«Груманланы говорят, что старуха с сестрами показывается иногда людям во время “погод”, когда ветер свистит в каменных утесах Шпицбергена; в это-то время видят старуху с сестрами, через крутящийся в воздухе снег, освещенных синеватым трепетным блеском северных сияний. Они поют под вой ветра: “Здесь нет ни петья церковного, ни звона колокольного: здесь все наше”».

Дочери царя Ирода существовали в умах русских людей не только на Шпицбергене, так, фольклорист Неонила Артемовна Криничная в книге «Властители мироздания» отмечала, что у каждой болезни была своя персонификация. Каждая из сестер-лихорадок имела и свое имя: Трясовица, Огневица, Знобея, Горькуша, Крикуша, Пухлея, Желтея, Дряхлея, Дремлея и прочие, двенадцатая была самая опасная – Нутреная, поскольку она давила сердце.

Итак, 12 дочерей Иродовых, 12-ая – самая опасная, как самая опасная болезнь на Шпицбергене, Цинга. В других местах ее названия варьировалось – лихорадка, лихоманка, желтуха, бледнуха, ломовая, трясуха, гнетуха. Но в любом случае, старшая сестра отожествлялась именно со смертью.

«Прикованная двенадцатью цепями к железному стулу и повелевающая остальными сестрами, она держит в руке символ смерти – косу, насылая их на землю «тело жечь и знобить, белы кости крушить», – это из Афанасьева.

И другие страшные сестры-красавицы…

Страшной старухой, например, представляли холеру. Крестьяне якобы видели ее идущей от деревни к деревне во время страшнейшей эпидемии 1909 года.

Многие из персонифицированных лихорадок передавали свою хворь через поцелуй, помните, как на Новой Земле цинга до крови парней целовала?

Мотив страшных сестер отразился и в иконописи: до конца XVII столетия этих сестер изображали в виде женщин, очень часто с крыльями летучих мышей, причем, всегда разного цвета – одна белая, другая желтая, третья – зеленая, красная и так далее.

Не особенные красавицы, а вот с груманланскими сестрами дело обстояло иначе. В краю скромной на краски природы людям, видимо, хотелось, чтобы хоть нечисть была соблазнительной. Одной страшной старухи хватит, ее сестры – другое дело.

«Груманланы описывают сестер старухи – красавицами; говорят, что они способны принимать на себя образы женщин, почему-либо дорогих промышленникам; так они, желая погубить кого-либо из охотников, принимают на себя образ невесты охотника, оставленной им в деревне, и являются к нему во сне; очарованный охотник, желая продлить обаяние сна, удаляется от товарищей в остров и спит, убаюкиваемый грезами. Здесь, сказывают, начало цынги» (по Обручеву).

Не зря у поморов даже бытовала поговорка «Полярная ночь лентяев не любит», это народная мудрость воспевала не просто трудолюбие, а предостерегала от смертельной опасности праздного сна.

Шпицберген. Фото: Александра Кузнецова / GeoPhoto

Товарищи охотника, заметив частые отлучки его и беспрестанный сон, старались пробудить в охотнике угасающую энергию. Например, мужчины привязывали руки больного к жерди, потом брались за концы и приподнимали человека, чтобы он через силу передвигал опухшими ногами. Иногда больного могли отнести на высокий утес и сбросить в снег. Несчастный какое-то время барахтался в снегу, пытаясь из него выбраться, а после, обретя возможность вновь контролировать тело, благодарил товарищей за оказанную помощь.

Но даже сестра самой Цинги все-таки в первую очередь была женщиной, девушкой, которую мог обмануть промышленник. Например, ходил интересный рассказ.

Остались как-то в становой избе два товарища, старший и младший, занемог старший и попросил его похоронить по-человечески.

Молодой, звали его Василий, похоронил товарища да вернулся в избу. Одному стало тоскливо, он зажег жирник, достал скрипку и начал петь:

Уж ты хмель, ты хмель кабацкая,

Простота наша бурлацкая!

Я с тобою, хмель, спознался,

От родителей отстал.

Чужу сторону спознал,

Много нужи напримался!

Не за ум-разум схватился:

Я на Грумант покрутился.

Я на Грумант покрутился.

Не успел он допеть до последней строчки, как в избе раздался топот пляски, хлопанье в ладоши и молодой заливистый смех, да такой громкий, что выпал у парня смычок и сердце от страха чуть не остановилось, а смех все не умолкает. Долго не мог он понять, в чем дело, но как только начинал петь-играть – слышалась пляска девичья, только закончит – все умолкает в избе.

Шпицберген. Фото: Александра Кузнецова / GeoPhoto

Потом все-таки увидел. Процитируем этот момент по книге Обручева, на которую мы уже ссылались выше:

«…и видит – девушка молодая стоит, глаза голубые, как алмазы сверкают, длинные русые кудри стыдливо скрывают лицо... Как завороженный смотрел охотник на девушку: "Не нужись, хорошая: еще раз посмотреться с тобою из очей в очи, да в ту же пору хоть и умереть бы!"

Ободрилась девушка, назад закинула голову: "Твоя воля, говорит ему, – твоя власть, если ты однажды увидел меня, то властен заставить меня хотя и век жить с тобою, а со мною тебе здесь жить будет не худо; только не покидай меня, не уезжай отсюда: бросишь меня на свое лихо; а я сильна: тут и уйти тебе от меня будет некуда".

И стали они жить-поживать, она его очень любила, была нежной, ласковой, предупредительной. Все делала для того, чтобы дичь сама шла к нему в руки, никаких забот и хлопот не знал с ней Василий, даже бочки с ромом она ему подгоняла, если хотелось выпить.

Хорошая жизнь началась у парня, все ладится, работать не нужно, а рядом влюбленная раскрасавица. Но захотелось Василию домой, на родную сторону, на Русь христианскую.

Все стало его тяготить, жизнь стала скучной, а девушка будто все сильнее влюблялась и однажды прибежала к Василию с новостью:

"Порадей, Василий, – говорит ему, – у нас скоро будет сын; не покидай меня, голубок; ты начал тоскнуть и отворачиваешься от меня, не слушаешь меня, а я все та же".

"Выслушай, хорошая, – начал Василий: – Прежде, когда я увидел тебя, я думал век прожить с тобою здесь, а теперь… на Русь хочу!"»

Следующая сцена рассказчика отсылает нас к Китовой губе, где крестьяне нагружали ладью промысловым товаром. Нагруженная ладья полетела на Норкап, вскоре вой ветра в распущенных парусах заглушил пронзительны визг, а потом люди увидели что-то летящее по воздуху. Летящий предмет упал близ самой кормы, – с ужасом узнали промышленники в нем младенца, прижитого Василием от одной из дочерей Ирода.

Что стало с младенцем – история умалчивает, но в других подобных сюжетах нечистая сила избавляется от общего с человеком ребенка убийством.

Что мы можем почерпнуть из этой легенды, которую рассказывали когда-то многие промышленники?

Во-первых, русский человек не чувствовал Шпицберген частью своей христианской стороны, да и в советское время на архипелагах было принято называть остальную страну «Большой Землей». Грумант – место страшное, но и это страшное место имело свои преимущества.

Так, любой помор мог обогатиться, заключив сделку…, нет, не с дьяволом, а со вполне справедливым Груманланским Псом.

Шпицберген. Фото: Екатерина Денисова / GeoPhoto

Груманланский Пёс

Был на Груманте дух, который мог покровительствовать смелым охотникам. Дух этот, как отмечают историки, пришел не из русских земель, а от соседов скандинавов. Потому что у нас псы скорее покровительствовали людям, в том числе волки, вспоминаем Ивана Царевича, здесь же пойдет речь о своенравном персонаже.

Про него тоже есть сказ, по которому можно понять влияние скандинавского фольклора на этого русского персонажа. Очень хорошее описания этого пса встречается в книге капитана Константина Сергеевича Бадигина «Путь на Груманд» (это художественное произведение, но образ Пса списан именно с «достоверных» поморских легенд).

«Только Ваня долго не мог уснуть. При каждом ударе ветра его глаза широко раскрывались. Казалось, что вот сейчас в избу вбежит страшная черная собака. Сквозь дикие стоны ветра ему чудился лай, то громкий, где-то совсем близко, то едва слышный.

"Вот бы подружить с Грумаланским псом-то! Добыл бы оленей поболе… а помру, то не страшно, коли и деревом стану… Старуха Цынга лютее… Отец сказывал, живой гнить будешь…"»

Груманланский Пёс выглядит вполне по-человечески, живет в каменных расщелинах утесов Шпицбергена. Нельзя сказать, что по характеру Пёс одиночка. Нет, он очень любит женское общество: как красавиц сестер Цинги, так и обычных похищенных женщин.

Иногда промышленники видели его в карбасе с сестрами Цинги. У него есть и человеческие слабости. Так, Пёс умеет управлять ветром, и, когда у него заканчиваются запасы вина, он перелетает северный ветром на Нордкап и ждет, когда покажутся суда с ромом, вином и спиртом. У отплывающих к Нордкапу судов он вздувает паруса резким южным ветром, ломает снасти и опрокидывает бочки в воду, которые потом гонит волнами на свой каменный остров.

Еще, как и большая часть русской нечисти, жившей среди крестьян, он любит париться: сказывали, что в пещере на горе у него устроена каменная банька.

И не просто говорили: многие поморы начала прошлого века могли рассказать, как однажды забрели в пещеру, нашли банную каменку, которая хранила тепло, а также опаренные веники. Напомним, что леса на Шпицбергене нет. За человеческие слабости охотники его не особенно боялись, а порой и специально искали встречи.

Каждый помор знал обряд, как можно завести с ним дружбу:

«Обязательно луну ждать надобно, чтоб на полный свет была. Дождался луны, бери нож, иди в пещеру к Псу. Придешь, сразу же ножом кругом себя землю очерчивай да нож за кругом в землю воткни. Ну и жди. В полночь лай собачий услышишь, да страшный такой, что волос на голове в щетину идет. Прибежит в пещеру лохматый черный пёс, ростом с лодью хорошую. А ты не пугайся. Тогда и дружба пойдет. Будет Пёс Грумаланский в промысле помогать: лаем на добычу наводить. Другие того лая не слышат. А кто с Псом подружился, по лаю только и ходит. То оленей без числа настреляет, то тьму гнезд гагачьих найдет, то стада гусей большие. А то Пёс ему в кулемки сотнями песцов загоняет… Да недаром дается счастье-то! Сказывают старики, если охотник тот помрет на острове, земля его не примет. Таки торчит сухой, как дерево, где-нибудь между скал». (по Бадигину)  

Последнее вполне объяснимо сейчас, но когда-то могло действительно приводить в недоумение. Иногда в северных широтах тела не разлагаются, а именно мумифицируются, и, встречая подобное, люди снова и снова вспоминали о проделках Груманланского Пса.

Шпицберген. Фото: Александра Кузнецова / GeoPhoto

Ленинградская Цинга при советской власти

Нечисть на то и дана людям, чтобы искушать и губить. Но кто продолжал придавать ей значение во времена победившего атеизма? Перенесемся в век борьбы с суевериями, в 30-е годы прошлого столетия. У одного полярного исследователя мы встретим удивительную отсылку к цинге как к персонифицированному персонажу.

Имя Владимира Петровича Евладова хорошо известно на Ямале, он совершил достаточно много, чтобы сделать жизнь местного населения ярче, а тяжелый быт проще.

В своей книге «Первая Ямальская зимовка» он записал удивительно реалистичный сон, которым не побоялся поделиться с читателями. 19 января 1936-го года ученый, как обычно, один проводил время в маленьком домике в фактории, все как всегда – снаружи завывала вьюга, внутри горели лампы. Как вспоминал он позже: «Все – как наяву, подозрительно разительно реально».

И вдруг – стук. Представьте, на пороге стоит красивая девушка с короткими вьющимися волосами, в модном «каракулевом манто, на голове элегантная шапочка из каракуля. Роскошный шалевый воротник глухо застегнут». На ногах красуются изящные туфельки-лодочки в галошах и… ажурные чулки.

Про себя незнакомка рассказала, что сама из Ленинграда, но непонятно почему вдруг заявила, что до весны еще далеко. Разговор получился странным, и на главный вопрос «Что же вас сюда привело?» красавица ответила: «Сущие пустяки, мне нужны ваши десны!».

В ужасе проснувшись, полярник подумал – «Цинга приходила!»

И нет бы, как советскому человеку, посмеяться ему над странным сном, он же решил не шутить с цингой, а тут же принять меры, чтобы не столкнуться с ней еще раз – уже наяву, а именно решил резко изменить рацион питания, перейдя на сырую кровь и сырое мясо.

Шпицберген. Фото: Иван Ковалёв / Фотобанк ПОРА

Список использованной литературы: 

Афанасьев А.Н. «Русские народные сказки»

Бадигин К.С. «Путь на Грумант», Архангельское книжное издательство, 1956 г.

Гемп К.П. «Сказ о беломорье» 

Даль В. И. О поверьях, суевериях и предрассудках русского народ

Максимов С. В. «Нечистая, неведомая и крестная сила», Азбука-классика, 2003 г.

Максимов С. В. «Год на Севере» 

Макаров М.Н. «Русские предания», Амрита, 2022 г.

Нежинская У. «Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов» АСТ, 2023 г.

Обручев С.В. «Русские поморы на Шпицбергене» Издательство «Наука», Москва 1964 г.

Обручев С. В. «На "Персее" по полярным морям» – Москва: Московское товарищество писателей, 1929.

Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки

Калашников В. И. «Русская демонология», Ломоносовъ, 2023 г.

Криничная Н.А. «Русская мифология. Властители мироздания», Академический проект, 2018 г.

Сибирские сказки. Записаны И.С. Коровкиным от А.С. Кожемякиной. Западно-Сибирское книжное издательство, 1973 г.

Полярный круг. Сборник. Нина Гаген-Торн: «Путь к Северу», Москва, «Мысль», 1986 г.

«Рыбный Мурман. Сборник рассказов и очерков мурманских моряков», Снабтехиздат, 1933 г.

***

Юлия Аксенова, специально для GoArctic