Сейчас в Арктике:
Арктическая зима

Современное отечественное оленеводство: самодийский тип

Современное отечественное оленеводство: самодийский тип
12 Марта, 2020, 11:33
Комментарии
Поделиться в соцсетях
Ямал. Праздник Оленевода в Аксарке. Автор фото Александра Марчук, GeoPhoto.ru



Продолжение. Начало здесь.

Понятие «Самодийский оленеводческий комплекс» пришло из этнографии, конкретнее – той её области, которая занимается материальной культурой. Им обозначается набор производственного и бытового «инвентаря», позволяющего человеку не просто успешно выживать, но и достаточно комфортно жить в суровых условиях тундры и северной тайги, ведя оленеводческое хозяйство: 1) конический чум на каркасе из деревянных шестов, крытый двумя слоями нюков (покрытий из оленьих шкур, бересты или брезента), который можно поставить или разобрать буквально за полчаса, 2) оленьи нарты нескольких типов (для перевозки людей, их имущества, шестов и нюков чума) с жёстким креплением полозьев, 3) оленья упряжь, позволяющая запрягать в нарты двух и более оленей веером и управлять упряжкой с помощью вожжи, прикреплённой к недоуздку оленя-вожака, и длинной палки-хорея, 4) меховая одежда, состоящая у мужчин из глухой малицы шерстью внутрь с меховым капюшоном и варежками, пришитыми к рукавам, у женщин – из запашной двуслойной (внутренний слой мехом внутрь, а внешний – наружу) шубы, и у обоих полов – из двуслойной меховой обуви.

Создателями самодийского оленеводческого комплекса являются ненцы -- крупнейший по количеству оленеводов-кочевников и выпасаемых ими животных народ современного мира. Однако описанный инвентарь настолько хорошо соответствует условиям равнинных тундр, составляющих большую часть территории арктической зоны европейской России и Западной Сибири, что его с течением времени, полностью или частично, заимствовали все старожильческие группы этого региона: оседлые группы (русские и коми старожилы) в зимнее время часто используют ненецкую меховую одежду, по крайне мере её мужской вариант; оленеводы-охотники таёжной зоны (ханты, манси, северные селькупы) позаимствовали как одежду, так и нарты с упряжью, а оленеводы тундры и северной тайги (коми-ижемцы, северные ханты) позаимствовали оленеводческий комплекс полностью, хотя и внесли в него некоторые незначительные усовершенствования (например, у коми глухие малицы с капюшонами носят как мужчины, так и женщины). Даже среди саамов Кольского полуострова самодийский оленеводческий комплекс в конце ХIХ – начале ХХ века взял верх над их собственной древней традицией кочевого жилища, одежды и транспорта.

Однако самодийский оленеводческий комплекс – не единственный вклад ненцев в оленеводство. Помимо «инвентаря», позволяющего жить и работать в тундре, ими были разработаны и практики содержания и выпаса оленей, по сей день составляющие основу ненецкого оленеводства. Для них характерна, во-первых, высокая интенсивность. Оленеводы постоянно контролируют своих животных, сводя к минимуму продолжительность свободного выпаса: обычно пасущееся стадо собирают один-два раза в день, а в некоторых обстоятельствах (в период отёла, активного лёта комаров, при опасности нападения хищников) пастухи находятся в стаде постоянно, в случае необходимости активно вмешиваясь в процесс его выпаса и направляя его движение. Во-вторых, для ненцев характерен выпас оленей на упряжке с использованием пастушеской собаки. Выведенная ненцами порода оленегонной собаки – самоедская лайка или просто самоед – широко известна по всей полярной зоне России, а также, особенно в последнее время, и за её пределами, среди оленеводов и любителей собак. Использование нарт и собаки позволяет оленеводам значительно повысить эффективность своих пастушеских операций и усилить контроль над стадом. Наконец, для «традиционного» ненецкого оленеводства характерна исключительно высокая подвижность: оленеводы постоянно движутся со своими стадами, совершая частые перекочёвки и тем самым распределяя пастбищную нагрузку по большой территории. Для многих (хотя и не для всех) групп оленеводов-ненцев характерны меридианальные перекочевки: в первой половине года оленеводы кочуют с юга, из лесотундровой зоны, где они обычно проводят зиму, на север, к побережью или вдоль побережья арктических морей, а во второй половине года – обратно на юг, к лесотундровой зоне. Такие линейные миграции могут иногда достигать очень большой протяжённости – до тысячи километров в случае Ямала и части оленеводов Гыданского полуострова. Часть тундровых ненцев, например, на северном Ямале, юге Гыданского полуострова, севере Пуровского района ЯНАО, использует более ограниченные участи кочевания, и их маршруты кочёвок образуют круг или большую восьмёрку (существуют и более сложные маршруты кочевания). Однако и для них характерны частые перемещения, особенно в летнее время.

Как и «оленеводческий комплекс», оленеводческие практики ненцев были заимствованы многими соседними народами, что привело к формированию в их оленеводческих системах общих черт и образованию обширной зоны так называемого «оленеводства самодийского (или ненецкого) типа». Разумеется, каждый из заимствующих ненецкие практики народов вносил в них и что-то своё, что-то, что отличало его оленеводство от ненецкого. Впрочем, и само ненецкое оленеводство, как уже было сказано выше, не было одинаковым на всей обширной территории расселения ненцев и имело свои региональные особенности. 

Пожалуй, самой территориально распространённой системой оленеводства самодийского типа после собственно ненецкого является в настоящий момент оленеводство коми-ижемцев. Позаимствовав практики ведения оленеводства у ненцев в XVII - XVIII веках, коми-ижемцы приспособили их к ведению рыночно-ориентированного хозяйства, для которого необходимо было содержать исключительно большие, по нескольку тысяч голов, стада оленей и максимально снизить потери при выпасе. В результате, являясь в основе свей «классическим» оленеводством ненецкого типа, ижемское оленеводство приобрело такие отличительные черты, как исключительно высокая, даже по сравнению с ненецким оленеводством, интенсивность (у ижемцев олени находятся под постоянным, круглосуточным контролем дежурного пастуха весь бесснежный период года), формализация маршрутов кочевания (каждое стадо у ижемцев имеет свою кочевую тропу – вэргу, по которой кочуют аргыши оленеводов и которая отлично видна даже с вертолёта), чётко установленный график забоя оленей. Уже упомянутое оленеводство русских нижней Печоры также относится к самодийскому типу и по своим технологическим особенностям близко к ижемскому.

В чуме коми-зырян

В чуме коми-ижемцев. Автор фото Александра Марчук, GeoPhoto.ru


Свои особенности имеет оленеводство Кольского полуострова, крайней западной точки российской Арктики. Саамы, коренное население этого региона и сопредельных с ним территорий северной Финляндии, Норвегии и Швеции, издавна были знакомы с оленеводством, причём практики разведения оленей и обращения с ними были, судя по всему, выработаны ими самостоятельно, без влияния со стороны других народов. Для традиционного оленеводства саамов характерна достаточно низкая интенсивность (оленей на длительные периоды, часто на весь летний сезон оставляли на свободном выпасе), осуществление оленеводческих операций пешком или на лыжах, но с помощью пастушеской собаки, использование транспортных оленей в основном в качестве гужевых, а не упряжных животных – и вообще сравнительно малое развитие упряжного транспорта. Материальный инвентарь саамских оленеводов – одежда, нарты, жилище – также значительно отличался от предметов самодийского оленеводческого комплекса. Например, у саамов существовал только один тип нарт – похожая на маленькую лодку однополозная кережка, которая припрягалась лишь к одному оленю и использовалась для личных разъездов, но не для перевозки груза. Жили саамы в основном в стационарных жилищах – вежах; мобильное жилище, так называемая кувакса, у них тоже существовало, но его использование было более ограниченным, чем у самодийского чума, и оно конструктивно значительно отличалось от последнего. Наконец, по крайне мере среди саамов Кольского полуострова, оленеводство имело второстепенное значение по сравнению с рыболовством и даже охотой: стада были малочисленными и использовались в основном для перевозки грузов.

Оленеводство Кольского полуострова, однако, значительно изменилось в последние десятилетия 19-го – начале 20-го столетия, когда сюда, спасаясь от эпидемий сибирской язвы и в поисках свободных оленьих пастбищ, переселилось значительное количество коми-ижемских ненецких оленеводов из тундр северо-востока европейской части России (современных Ненецкого Автономного Округа и северной части Республики Коми). Оленеводы-саамы быстро переняли оленеводческую систему переселенцев и сопутствующий ей инвентарь, и на полуострове на некоторое время восторжествовало оленеводство ненецкого типа (в основном, его ижемский вариант), основанное на самодийском оленеводческом комплексе. Начиная с 70-х годов прошлого века, однако, оленеводство Кольского полуострова начало снова меняться: во-первых, кольские оленеводы, которые к этому времени представляли собой уже этнически смешанную группу (в одних и тех же оленеводческих совхозах, часто даже в одних и тех же бригадах работали коми, саамы, ненцы и иногда русские оленеводы), начали постепенно отказываться от характерного для ижемского оленеводства сверхинтенсивного выпаса и на всё более продолжительное время оставлять стада без присмотра, на свободном выпасе. Кроме того, в этот же период государство приступило здесь к осуществлению амбициозной программы модернизации оленеводства: вдоль кочевых путей оленеводческих бригад, на местах основных стоянок были построены стационарные дома и хозяйственные постройки, так называемые оленеводческие базы, на которые ещё зимой, в начале оленеводческого кочевого сезона, забрасывались необходимые оленеводам продукты и материалы. Вместо того чтобы постоянно возить с собой чумы, постели, запасы продуктов и материалов на длинных караванах из нарт (так называемых аргышах или, как говорят кольские оленеводы, райдах), оленеводы теперь должны были переезжать налегке от базы к базе, используя для этого совхозный вездеход. Эти преобразования позволили кольским совхозам пустить под нож большую часть транспортного стада, обеспечив себе этим на некоторое время рекордные показатели сдачи мяса и значительно увеличив выход мяса на голову оленя в стаде. Однако достаточно быстро оказалось, что система работает не так как надо: чёткий ритм миграций, необходимый для функционирования оленеводства ненецкого типа, часто нарушался из-за того, что переданные совхозам вездеходы опаздывали, ломались либо не могли пробиться к бригадам. Наконец, после крушения совхозной системы в начале 90-х годов прошлого века большинство из них просто встали из-за отсутствия бензина и запчастей. Всё это привело к быстрому расширению времени свободного выпаса оленей, пока оно не распространилось на весь бесснежный период года. 

В современном кольском оленеводстве оленеводы распускают оленей сразу после отёла и не видят их до конца октября – ноября, когда установление хорошего снежного покрова позволяет им начать собирать животных на снегоходах. Собрав животных, разделив их на бригадные стада и проведя их забой, оленеводы продолжают контролировать их до мая, пока позволяет снежный покров, а затем снова отправляют в свободную миграцию на север к морю. Интересно, что такая экстенсивная система оленеводства имеет определённые параллели с традиционным саамским оленеводством, существовавшим на полуострове до прихода коми и ненцев: в тот период олени тоже находились на сезонном свободном выпасе в летний период и их собирали только по снегу на лыжах. Сходство здесь, впрочем, скорее внешнее: нынешняя оленеводческая система возникла по совсем другим причинам, решает совершенно другие задачи и характеризуется совсем иным поведением как животных, так и оленеводов. Тем не менее тезис о возрождении в нынешней системе традиционного саамского оленеводства греет душу и часто используется для оправдания её существования, несмотря на характерные для неё высокие потери и хроническую, по-видимому, убыточность.

Помимо Кольского полуострова, отличия от ненецкого типа наблюдаются также в оленеводстве народов лесной зоны западной Сибири: селькупском, хантыйском, в меньшей мере – таёжно-ненецком. Отличия эти обусловлены прежде всего тем, что оленеводство этих народов принадлежит к таёжному типу: стада малы, насчитывают от нескольких десятков до, максимум, нескольких сотен животных, и их разведение носит подсобный характер. Такие маленькие стада не требуют частых перемещений и постоянного контроля: обычно оленеводы этого региона имеют всего от двух (летняя и зимняя) до четырёх (по одной на каждый сезон года) стоянок, на которых могут располагаться стационарные деревянные жилища (особенно у лесных хантов), загоны для оленей, а на летних стоянках – также навесы и дымокуры, защищающие оленей от комаров. Олени каждые сутки проводят часть времени в загонах на стоянках, а остальное время свободно пасутся в их окрестностях, не уходя далеко (ситуация, когда олени начинают далеко уходить от стоянки, означает отсутствие в этих местах корма и может пониматься оленеводами как указание на необходимость сменить стоянку (то есть откочевать на следующую сезонную стоянку), либо вообще перенести данную сезонную стоянку на новое место. Часто олени, закончив пастись, сами возвращаются в загон; некоторые оленеводы (например, ханты и лесные ненцы) специально приучают их делать это, предлагая животным в одно и то же время суток в загоне особый корм, обычно рыбу, которую олени с охотой едят, но не умеют сами добывать. В других случаях оленеводы сами собирают животных с помощью собак, обходя пешком окрестности лагеря. Подчеркнём, что все оленеводы лесной зоны Западной Сибири в той или иной степени опираются на самодийский оленеводческий комплекс: транспортных оленей запрягают в нарты ненецкого типа, в качестве зимней одежды мужчинами используются малицы (женская одежда более разнообразна, но часто включает, помимо других элементов, и ягушку-паницу), и хотя, как было сказано выше, на стоянках часто строят стационарные деревянные жилища, чум также используется, особенно лесными ненцами и северными селькупами, по крайне мере – на некоторых их стоянках.

Стойбище

Стойбище оленеводов в НАО. Автор фото Николай Гернет, GeoPhoto.ru


Продолжение следует.


Автор:  Кирилл Владимирович Истомин, ИЯЛИ КомиНЦ УрО РАН.


Комментарии