О том, как зарождалась советская океанология, с чего начались морские арктические исследования, рассказывают герои проекта «Арктика в лицах»

«Персей», 1932 г. Фото: Федеральное агентство по рыболовству

10 марта 1921 года был подписан декрет Совнаркома об учреждении Плавучего морского научного института (Плавморнин) – это событие положило начало планомерному комплексному изучению Арктики, Северного Ледовитого океана, его морей, островов, устьев рек и побережий. Новый материал «Интерфакса» из серии «Арктика в лицах» приурочен к 105-летию советской океанологии, и о том, как она зарождалась, рассказали члены научного коллектива проекта: кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела археографии Института славяноведения РАН, доцент РГГУ Елена Нуйкина, кандидат исторических наук, доцент РГГУ Наталья Соничева и аспирант РГГУ Софья Злодеева.

Как отметили собеседницы, учреждение Плавморнина считается отправной точкой системной советской океанологии. Однако комплексному изучению Арктики предшествовал длительный этап накопления знаний. Первые океанографические наблюдения в высоких широтах начались в конце XIX века и были связаны с нуждами навигации, но отсутствие единой методики делало результаты разных экспедиций трудносопоставимыми. Стремление к общемировой координации научных исследований привело к организации Первого международного полярного года (1882) и созданию в 1899 году Международного совета по изучению морей, в который от России вошёл вице-адмирал Степан Макаров. Подлинный прорыв произошёл в том же 1899 году, когда была организована первая научно-промысловая экспедиция на специально построенном судне «Андрей Первозванный», стартовавшая из Мурманска под руководством зоолога, гидробиолога, ихтиолога и океанографа Николая Книповича. Он сыграл ключевую роль в изучении Баренцева и Белого морей, впервые провел комплексные океанологические исследования, обобщённые позже в работе «Основы гидрологии европейского Ледовитого океана», чем заложил основы промысловой океанологии.

Тем не менее, по словам экспертов проекта «Арктика в лицах», вплоть до 1920 года научные работы в Арктике носили разрозненный характер. Ситуация изменилась с организацией Северной научно-промысловой экспедиции (СНПЭ) в 1920-м, перед которой стояли сугубо практические задачи: развитие рыболовства на Кольском Севере и определение проходимости Северного морского пути для судов разного класса. Работа СНПЭ, которой руководил Р.Л. Самойлович, и привела к учреждению Плавморнина, который объединил усилия учёных. Активным участником координации научных процессов стал океанолог, зоолог и гидробиолог, создатель отечественной биологической океанологии Лев Зенкевич – впоследствии один из основателей Института океанологии имени П.П. Ширшова РАН. А СНПЭ в 1925 году была преобразована в Институт по изучению Севера, ставший предшественником Арктического и антарктического научно-исследовательского института (ААНИИ).

Для первой научной экспедиции СНПЭ переоборудовали недостроенную зверобойную шхуну «Персей» – при длине 41,5 м на судне разместились семь научных лабораторий и 16 учёных. В первый рейс «Персей» вышел в августе 1923 года и до 1941-го совершил 99 экспедиций, пройдя с научными целями более 100 тысяч морских миль (почти пять оборотов вокруг Земли по экватору). На GoArctic много материалов, посвященных «Персею» – тут, тут, тут и тут. 

Работа на «Персее», 1925 год

Благодаря этим рейсам были детально изучены климатические характеристики Баренцева моря, собран огромный материал по планктону, гидрологии и геологии дна, а исследователь Казимир Олевинский на основе ста тысяч наблюдений с «Персея», полярных станций и промысловых судов создал уникальный атлас климата Баренцева моря, не утративший значения до сих пор. Символом «Персея» стал его флаг – семь звёзд одноимённого созвездия на синем фоне. Сегодня этот флаг является эмблемой всей рыбохозяйственной науки России, напоминая о преемственности поколений полярных исследователей.

В 1929 году научный флот пополнился научно-исследовательским судном «Николай Книпович», построенном норвежской фирмой для Мурманской биологической станции, и малыми судами для работ в устье Северной Двины и Екатерининском заливе. К началу Второго международного полярного года (1932–1933) советские учёные уже располагали собственными научными данными по арктическим морям, что позволило стране занять лидирующие позиции в мировой океанологии.

Многие документы той эпохи до сих пор хранятся в архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска и Мурманска, ожидая полноценного научного исследования. Среди них — личные записи Олевинского, рукописные песни полярников и другие свидетельства героической страницы освоения Арктики.

Так члены научного коллектива проекта «Арктика в лицах» описали начало комплексного изучения Баренцева моря. В следующем материале серии «Интерфакс» планирует рассказать об экспедициях по исследованию одного из самых холодных морей России, окраинного моря Северного Ледовитого океана – Карского.

Подробнее о теме – в материале «Интерфакса».