Анетта-Бах Цахилаева: «Продление работы свалок – тактическая отсрочка при стратегическом тупике»

В конце декабря Госдума приняла во втором и третьем чтении закон, который продлевает срок работы объектов размещения ТКО, не имеющих необходимой документации, до 1 января 2028 года. Почему он является вынужденной, но опасной мерой, и какие риски несёт для экологии Арктической зоны России, объясняет Аннета-Бах Цахилаева, к.т.н., первый вице-президент Евразийской ассоциации бизнеса.

Принятый закон – это симптом глубокого системного кризиса в сфере обращения с отходами. Он лечит последствия (угрозу коллапса), но усугубляет причину (отсутствие экономических условий для перехода к переработке).

Закон объективно необходим для предотвращения немедленного коллапса системы вывоза ТКО с 2026 года. Одновременное закрытие сотен объектов без замещающих мощностей привело бы к социально-гигиенической катастрофе во многих регионах. Поэтому с точки зрения управления рисками решение оправдано.

Однако с стратегической и экологической точек зрения закон крайне вреден:

• Он легализует провал мусорной реформы, начатой в 2019 году.

• Создает прецедент бесконечного переноса экологических дедлайнов под предлогом «неготовности».

• Консервирует отсталую линейную модель («захоронение») вместо стимулирования перехода к экономике замкнутого цикла («переработка»).

• Усиливает экологический ущерб на дополнительные 2 года, увеличивая будущие затраты на рекультивацию.

Нововведения в виде личной ответственности губернаторов и «дорожных карт» носят вторичный характер и не решают ключевой проблемы – хронического недофинансирования отрасли. Стоимость современного объекта в 2 млрд рублей неподъемна для большинства регионов без прямых федеральных вливаний или специальных финансовых инструментов.

Без экстраординарных мер высока вероятность, что к 2027 году ситуация повторится:

• Регионы, не нашедшие финансирования, представят отчёты о «проделанной работе» (проектные изыскания, поиск инвесторов), но не о построенных объектах.

• Под угрозой нового коллапса будет подготовлено очередное продление (до 2030 г.), аргументированное «форс-мажором» и «макроэкономическими условиями».

• Экологический ущерб и объём накопленных отходов увеличатся, а доверие к экологической политике государства будет окончательно подорвано.

Для Арктической зоны данный закон представляет наибольшую опасность:

• Природная уязвимость: хрупкие экосистемы и вечная мерзлота делают любое загрязнение фильтратами и микропластиком долговременным и трудноустранимым. Токсины включаются в пищевые цепи, угрожая здоровью коренных народов.

• Экономическая неэффективность модели: строительство обычного полигона в Арктике в разы дороже из-за логистики и климата. Единственно верный путь – создание локальных комплексов глубокой переработки, минимизирующих объём захоронения. Закон, продлевающий жизнь старым свалкам, работает против этой логистики.

• Правовой прецедент: распространение общероссийской практики «продлений» на Арктику игнорирует её уникальный статус и федеральные обязательства по её охране.

Рекомендуемые меры для системного решения. Чтобы отсрочка не превратилась в бессрочный тупик, необходим пакет взаимосвязанных мер.

Срочные меры (на период 2026-2028 гг.):

• Федеральный фонд инфраструктуры ТКО: создание целевого фонда со средствами от экологического сбора, утилизационного сбора и штрафов за экопреступления. Финансирование объектов на принципах софинансирования с регионом (70/30%).

• «Арктический мандат»: утверждение отдельной федеральной программы по обращению с отходами в Арктике с обязательным переходом на технологии «нулевого захоронения», финансируемой из федерального бюджета не менее чем на 80%.

• Обязательства крупного бизнеса: закрепление в лицензионных соглашениях для недропользователей в Арктике обязанности по созданию инфраструктуры переработки отходов для прилегающих территорий.

Среднесрочные меры (на период до 2030 г.):

• Запретительные меры как драйвер роста: поэтапный, но неотвратимый запрет на захоронение вторичных ресурсов (макулатура, пластик, стекло, металл). Это создаст гарантированный спрос на мощности переработки.

• Стимулирование спроса: введение обязательных квот на использование вторичных материалов в госзакупках (стройматериалы, упаковка, текстиль).

• Изменение роли РЭО: преобразование Российского экологического оператора из координирующего органа в федерального инфраструктурного оператора с правом строить и владеть межрегиональными объектами по переработке.

Стратегическая мера – принцип EPR. Полноценное внедрение расширенной ответственности производителя, когда бизнес обязан не просто платить утилизационный сбор, но гарантировать фактическую утилизацию выпускаемых на рынок товаров и упаковки, либо платить значительный экологический штраф. Это создаст у бизнеса прямую финансовую заинтересованность инвестировать в перерабатывающую инфраструктуру.

Два года до 2028 года – это последний ресурс для кардинального изменения курса. Если он будет потрачен только на составление отчётов по «дорожным картам», страна столкнется не просто с новым продлением, а с наложением кризисов: экологического (из-за свалок), финансового (рост затрат на ликвидацию ущерба) и социального (рост протестной активности). Для Арктики цена бездействия будет самой высокой — необратимая деградация уникальных экосистем. Требуется не отсрочка, а экстренная мобилизация и признание того, что обращение с отходами — это вопрос национальной безопасности и технологического суверенитета, требующий отдельной государственной программы уровня атомного или космического проекта прошлого века.

Проектный офис развития Арктики и редакция GoArctic.ru не всегда разделяют публикуемые мнения экспертов.

Представителям СМИ: редакция GoArctic.ru приветствует републикацию комментариев при условии указания активной ссылки на первоисточник и статуса колумниста как эксперта Проектного офиса развития Арктики.