Сейчас в Архангельске

08:56 ˚С
6+

Тухард. Сложно понять, невозможно забыть

Коренные народы Севера
1 ноября, 2021, 15:38

Тухард. Сложно понять, невозможно забыть
Фото: ПОРА


Нарастающий гул вертолета прорезает утреннее небо над Тухардом. Вертолет зависает над поселком. Поселком это назвать сложно. Здесь тесно переплетены промышленная площадка и объекты жизнедеятельности человека. Трубы газопроводов скользят между домами, разбитыми машинами и кораблями. Понятно, что лучшие времена этого поселения остались где-то давно в прошлом, когда оленеводы трудились в совхозе, а Большую Хету бороздили красивые рыболовецкие суда. Но сначала, задолго до этого, здесь было ненецкое поселение Кислый Мыс. Места тут топкие, тундра подвижная, но чумы здесь ненцы ставили с удовольствием благодаря близости реки и открытости тундры. В 1968 году сюда пришли газовики и начали строить газопровод. Так появился Тухард, с ненецкого языка «место, где добывают огонь». Ненцам газовики нравились. У них была инфраструктура и транспорт. Можно было всегда попросить у них помощи, сходить к врачу или в магазин. Газовая инфраструктура стала обрастать балками, а строительные вагончики начали заселяться коренным населением. Совхоз, образованный через 10 лет, был золотым временем Тухарда. В поселке был ледник для хранения оленины на три подземных этажа, вся социальная инфраструктура. Крах Советского Союза привел к коллапсу. Совхоз развалился и стоит сейчас в руинах, стадо оленей раздербанили, корабли вытащили на берег, да так они и заржавели, ни разу больше не коснувшись воды.

Разношерстная компания высыпала из вертолета на пронизывающий ветер. В Тухард редко прилетает кто-то, кроме рабочих и жителей. Туристических красот тут нет, жить особо негде и делать в целом тоже нечего. Эта группа — команда экспертов по процедуре СПОС и определению комфортных вариантов переселения. Когда ты идешь по Тухарду, понимаешь, что вопрос переселения стоит очень остро. И дело даже не в аварийном состоянии стихийной застройки.


Вид на поселок Тухард.jpg

Вид на поселок Тухард


Группа состоит из коренных жителей Таймыра, экспертов по делам коренных народов, представителей компании «Норникель» (именно ей принадлежит местный трансгаз). Компания двигается к общежитию, где все получают постельное белье, полотенца. Команде предстоит разделить условия проживания с жителями Тухарда. Экспертам выделяют несколько комнат в общежитии постройки 70-х годов. Здание признано аварийным и мало подходит для проживания. Жить надо по двое, есть один туалет и один душ на два скрипящих этажа. В общежитии нас встречает ненец Никита, который работает в трансгазе. Но не в газовом хозяйстве, а входит в бригаду по устранению «косяков» в жилом фонде. Работы у него много. Никита рассказывает, что жить в поселке нельзя. Условий нет. Он из рода Ямкиных. В поселке есть еще Яптунэ, Силкины, Тоги, Яр. У каждого рода свои обычаи, вес в обществе, своя историческая память. Яптунэ традиционно имели право стрелять медведя. Другие семьи нет. Но сейчас медведя почти никто не стреляет. Места тут дикие. В прошлом году белый медведь спустился по Енисею из Диксона и потенциально мог встретиться со своим бурым собратом. 

Места тут ненецкие. Близлежащие поселки Караул и Носок также населены ненцами. Никита говорит про охоту, рыбалку, оленеводство. Он сам одет в традиционную малицу, хоть и работает в поселке. Говорит, что удобно и теплее ничего не найти. Никита вообще образцовый ненец. Говорит на родном языке, родители оленеводы, он чтит традиции и готов сам помогать своему народу. Местные поговаривают, что он ходит с ненецким традиционным ножом под малицей. Как дань традициям. 

Фотограф Марина, одна из немногих некоренных в группе, рассказывает историю. Несколько лет назад она зашла в чум и увидела лежащего на полу идола. Она быстро подняла его и поставила на полку. Хозяйка чума сильно отругала Марину, сказав, что дух отдыхал спокойно, а она его потревожила. Эта история очень показательна для Тухарда. Более полувека назад людей потревожили советские газовики. И все пошло наперекосяк. Чумы сейчас здесь не стоят, они стоят в тундре за Большой Хетой. Люди попали в капкан. Многие отказались от традиционного образа жизни ради горячей воды и тепла, но загнали себя в нечеловеческие условия жизни. Решить проблемы тухардцев уже пытались лет пять назад. Тогда Красноярский край, Енисейский объединенный банк и «Норникель» решили построить поселок для жителей в полутора километрах от производства. И это вселило надежду. Но кто-то выполнил свои обязательства, а кто-то нет. Теперь новый поселок в 20-30 домов, школа, дом культуры с детской площадкой стоят в стороне как немой укор человеческой жадности и тупости. Местные сами не стремятся на это место. Гуляя между домами, видишь замершую воду под сваями. Место топкое. Но делаешь шаг за поселок, и во всей красе предстает стрелка Большой Хеты и бескрайняя тундра. Вот маленький подсушенный кустик голубики с ягодами, а вот следы зайца. 


Корабли Тухарда.jpg

Корабли Тухарда


В этом году «Норникель» решил сам заняться вопросом переселения в Тухарде, не привлекая в партнерство никого, кроме международных экспертов. Алексей Цыкарев из ООН и сейчас спешит в администрацию поселка на индивидуальные консультации с жителями. Он сам карел по национальности и очень скрупулезен в общении с коренными жителями Тухарда. «Норникель» решил пойти по пути получения Свободного предварительного и осознанного согласия (СПОС). Процедура эта не применяется в российском законодательстве. Но ее жесткий регламент и правила дают намного больше шансов коренным донести свои мысли и пожелания. Цыкарев говорит об основных постулатах СПОС — это полная информированность и принятие решений именно коренными. Для этого завтра будет сход в поселковый столовой. 

А пока встречаю на улице ненца Григория. Он матерится через слово и клеймит власть. Кожа у него выгорела на солнце в тундре. В руках современный смартфон с вотсапом. Коренные на Таймыре умело совмещают традиционный быт с современными гаджетами. Даже гуляя по разваливающемуся поселку, постоянно замечаешь камеры видеонаблюдения и спутниковые антенны. Сбивчиво Григорий рассказывает свою историю, что живет в поселке на птичьих правах, у брата жены или что-то в этом роде. Проблем у него целый ворох – стадо слишком маленькое, рыбу не дают ловить и вот тут еще с этим переселением ему уж точно не положена новая квартира. Зову его на встречу с экспертами. Надо начать говорить. Если молчать, никто не узнает твое мнение. Он после долгих уговоров идет разговаривать с Цыкаревым и другими экспертами. Его данные и пожелания теперь внесены в список. Скоро начнется обсуждение. Цыкарев считает, что в поселке кризис доверия. Людям обещали, но обманули. Теперь коренные закрылись, и большая проблема убедить их, что ситуация сейчас совсем другая. 


коренные жители Тухарда на индивидуальных консультациях с экспертами по СПОС.JPG

Коренные жители Тухарда на индивидуальных консультациях с экспертами по СПОС


Его подбодрил Григорий Дюкарев. Он сам ненец из соседнего поселка и возглавляет Ассоциацию коренных малочисленных народов Таймыра. Его в поселке знают все. Он душа компании, у него тысяча историй. Он помогает людям в решении простых бытовых вопросов. Сам пишет письмо во все инстанции, заступается не только за ненцев. На Таймыре проживают еще долгане и эвенки, два больших народа. Также есть энцы и нганасаны. Но их совсем мало. Меньше тысячи человек. Коренным Тухарда предлагается на выбор квартира в районном центре Дудинка, в любом другом поселке или выбрать место для нового поселка и переселиться туда. Уже построенные дома коренным не нравятся из-за места. Рядом находится старое ненецкое кладбище. А ненцы стараются не селиться рядом с кладбищем.

У них вообще много интересных с точки зрения этнологии обычаев. То же кладбище или чум шамана нельзя обходить кругом. Как пришел, так и уйди. Или вот, к примеру. Женщине нельзя готовить щуку или налима. А мужчина вообще не должен ничего готовить. А государство устанавливает очень маленькие индивидуальные квоты на вылов. Многие ценные породы рыб вообще под запретом, оставшиеся — по 6-10 кг на человека в год. При этом налима и щуки 100 кг и больше. Это замкнутый круг, из которого коренные могут вырваться только благодаря фактическому браконьерству. Мужчины иногда ходят к Хете ночью. В протоки заходит налим размером с косую сажень. Его прямо через тонкий лед закалывают багориками, выедают печень, рыбу бросают собакам. 

Мы идем к Хете посмотреть на эти протоки и молодой схватившийся лед. У берега несколько ненцев расчехляют лодку. Один из них пойдет в Дудинку. Надо привезти продуктов, пока льда нет. Начинается межсезонье. Зимника нет, а лед не встал. Но уже сейчас река покрыта шугой — снежной кашицей. Дорога будет трудной и займет 12-14 часов. С трудом коренные реанимируют лодку. Нос катера крошит тонкий лед и месит шугу, медленно удаляясь к Енисею. Мы спешим обратно. Скоро сход.


на сходе жителей Тухарда.JPG

На сходе жителей Тухарда


Михаил Тодышев, шорец из Кемеровской области, один из авторов основных документов ООН по правам коренных народов. Он консультирует многие российские компании и постоянно выступает на международных конференциях. Ему надо еще раз посмотреть все документы. Он будет модератором схода. А настроения людей там могут быть непредсказуемыми. И вот настал час икс, и люди медленно стягиваются в столовую. Ожидают человек 70-80. Вообще, официально в поселке проживает до 1000 человек. По спискам администрации — 300-400. Но по факту основная масса в тундре. До них еще предстоит достучаться. Вначале идут женщины с детьми, потом оленеводы в традиционных малицах, старики. В помещение просачиваются собаки. Появился парень, выпивший для храбрости баклажку пива. Это все больше походит на сход. Начинается все с общих слов, но накал уже чувствуется. Звучат крики из зала. У Михаила Тодышева большой опыт проведения подобных сходов. Людям объясняют основные правила проведения СПОС. Слова новые сначала звучат непонятно. Выступил глава трансгаза. Он вовлечен в процесс и хочет помочь. Для жителей он большой начальник, и его слушают. Но вот звучит крик пьяного о переселении в уже построенный поселок. «А сваи там гнилые», — кричит молодой ненец. Начинается брожение. В зал забегают еще собаки, и все начинает все больше походить на балаган. Но здравый смысл торжествует. Женщины выводят пьяных и начинается серия вопросов. Становится понятно, что никто не хочет переезжать в готовые дама. Никто и не настаивает на них, но есть ощущение, что «демонтаж» поселка, о котором говорит Марк Игоревич, глава трансгаза, не воспринимается. Надо говорить проще. Снос старого, строительство нового на новом месте. Кто-то догадался разжевать. Вопросы после трех часов заканчиваются. Теперь жители за месяц должны выбрать свою инициативную группу и определить тех, кто хочет переехать в Дудинку или другой поселок. 

Разговариваю в коридоре с Игорем, он ненец и живет в поселке с рождения. Он местный массовик-затейник и фактически ивент-менеджер. Он проводит праздничные мероприятия на День оленевода, спортивные соревнования. С гордостью рассказывает, что в этом году в турнире по футболу команда, в которой он был капитаном, обыграла все близлежащие поселки и команду газовиков. Игорь настроен оптимистично. Он прямо говорит, что только «Норникелю» под силу провести это переселение. И хорошо, что не привлекают для этого никого. Игорь точно останется в новом Тухарде. Он один из кандидатов в инициативную группу. Его имя, как и имя Никиты, выкрикивали из зала. Хотели выбрать на месте. Но процедура предполагает, что все решения надо проводить обдуманно, имея время на обсуждение. 


Сход жителей Тухарда.JPG

Сход жителей Тухарда


После схода все идут в магазин. Столовая сегодня не работала. Магазинов три. Набор продуктов базовый — заморозка, крупы, консервы, хлеб. Иногда привозят экзотику типа бананов. От нервов все проголодались. В магазине мы застаем романтическую сценку. Газовик после работы зашел пообщаться с продавщицей. Девушка смущается от нашего прихода и прячет глаза. В Тухарде женщины не страдают от отсутствия мужского внимания. В столовой работают уже бойкие девахи, которые профессионально отшивают неугодных и флиртуют с любимчиками.

10 банок кильки в томате и хлеб — это будет праздничный ужин группы. Все делятся впечатлениями. Антонина — ненка с НАО и один из руководителей организации КМНСОЮЗ, оператора СПОС. Она говорит, что ненцы очень закрытый народ и сразу понять, что они думают и что у них на душе, невозможно. Но ей показалось, что люди поверили. Цыкарев тоже считает, что удалось сломить кризис недоверия. Кто-то заходит и говорит, что снаружи северное сияние. Все вываливают на кольцо общежития. По небу протянулась огромная широкая полоса сияния. Все достают фотоаппараты. Зрелище фантастическое. Глаз человека не улавливает все. На фото сияние получается с фиолетовым отливом, чего не видно невооруженным взглядом. Это хороший знак, который дает природа. Тут все тесно взаимосвязано — ненцы и русские, рабочие, тундра, река — составные части локального универсума. 

В старом фильме Акиры Куросавы старик нанаец Дерсу Узала называл людьми все живое, включая барсуков, мышей и медведя. Он плохо говорил на русском языке, но его отношение к тайге, животным, людям — образец единения коренных народов с окружающим миром. Это идеальный образ, и ясно, что многие связи в том же Тухарде нарушены. Но ясно одно, что впереди новая жизнь с неизменными константами — рекой, тундрой и оленями.


***

Константин Деринг, исполнительный директор ПОРА, специально для GoArctic


далее в рубрике