Сибирь в Европе. Животный мир Большеземельской тундры

В мире животных
Максим Винарский
22 Октября, 2020 | 12:11
Сибирь в Европе. Животный мир Большеземельской тундры
Большеземельская тундра. Фото Александры Марчук, GeoPhoto.ru.

Если задать географу вопрос о том, как правильно провести на территории нашей страны границу между Европой и Азией, ответ будет дан незамедлительно: конечно же, по Уральскому хребту! Взгляните на карту. Всё, что «слева» от Урала – Европейская Россия, а земли, лежащие «справа» – Азия, то есть Сибирь и Дальний Восток. Однако с точки зрения ботаника или зоолога, проводящих границы между частями света, исходя из распространения животных и растений, такой ответ не кажется очевидным. Дело в том, что фауна и флора Западной Сибири, особенно её юго-западной части, лежащей в пределах Иртышского бассейна, носит, по существу, «европейский» облик, число видов, характерных только для севера Азии, здесь невелико. Только к востоку от реки Енисей начинается уже настоящая Сибирь, как её понимают биогеографы. Обычно это объясняется тем, что современная фауна Азиатской России молода. После завершения последнего оледенения на эту территорию хлынул с запада поток видов европейского происхождения, колонизовавших север Азии. Некоторые из них не смогли продвинуться за пределы Западной Сибири, но некоторая часть сумела проникнуть значительно дальше к востоку, вплоть до берегов Тихого океана.

Но эта картина будет не до конца полной, если не добавить, что движение происходило и в противоположном направлении, из Азии в Европу. Правда, в большинстве европейских регионов доля сибирских видов крайне мала, так что влияние североазиатских мигрантов прослеживается очень слабо. Они в основном представлены на севере континента, а также – в значительно меньшем числе – в Альпах, где условия высокогорья способствовали сохранению холодолюбивых видов. И всё же есть в Европе место, где флора и фауна содержат так много «пришельцев» из Сибири, что это прямо-таки бросается в глаза специалистам. Я имею в виду крайний северо-восток Европы, огромную по площади низменность, лежащую между рекой Печорой на западе, Уральскими горами на востоке, а с севера ограниченную Карским морем. Большая часть этой территории занята равниной, получившей у географов название Большеземельской тундры. Коренные её жители – это ненцы, которых ещё лет сто назад географы и этнографы называели «самоедами», а в наши дни эта земля принадлежит двум административным регионам Российской Федерации – Ненецкому автономному округу и Республике Коми.

Несмотря на суровые природные условия, это богатый край, привлекавший внимание предприимчивых людей ещё со средневековых времён. В конце XIX в. русский образованный читатель, открыв четвёртый том своего «Брокгауза и Ефрона», мог узнать о Большеземельской тундре следующее:

Здесь с незапамятных времен существует оленья дорога в Сибирь; во времена новгородцев Большая земля служила перепутьем для торговли с Сибирью. Из минеральных богатств в ней находятся, близ реки Хульмары, аметисты, сердолики и агаты; при р. Ухте находятся нефтяные ключи; при морском кряже у Карского моря находят яшму. В Большеземельной тундре большие залежи кирпичной и гончарной глины. По берегам рек находили много мамонтовых костей и даже целые скелеты мамонта. Из пушных зверей в этом краю водятся медведи, росомахи, рыси, лоси, куницы и т. д. От главного хребта идут отроги, которые делают тундру холмистою. Между холмами, а иногда и на возвышенностях, бесчисленное множество озёр... Вода в этих озёрах чистая и прозрачная; в них водятся нельмы, чиры, пеляди и сиги. Тундра пересекается полярным кругом. Зимы суровы на тундре, зато летом там приятно.

«Сибирь в Европе», так в конце позапрошлого века назвал Печорский край побывавший там английский орнитолог Генри Сибом (Seebohm; 1832–1895). Он стал первым зоологом, оценившим природное своеобразие этого края и указавшим на значительную долю видов сибирского происхождения в составе его фауны.

История путешествия Генри Сибома сама по себе интересна и малоизвестна у нас, так что стоит немного рассказать об этом натуралисте и путешественнике.

Орнитология и энтомология были и остаются до сих пор двумя самыми привлекательными для непрофессиональных исследователей разделами зоологии. Генри Сибом по профессии не был учёным. Этот потомок шведских эмигрантов стал крупным промышленником, владевшим сталелитейным заводом в английском городе Шеффилде. Изучение птиц было его хобби, но он настолько серьёзно углубился в эту область, что приобрёл в ней большие познания, а его учёные труды по орнитологии снискали уважение в среде профессиональных учёных. Он описал много новые для науки виды птиц – к примеру, эндемичного для Дальнего Востока рыбного филина (Ketupa blakistoni), ставшего, к сожалению, очень редким.

Что немаловажно, Сибом был человеком состоятельным и мог позволить себе устраивать орнитологические экспедиции в далёкие и неизведанные края, одним из которых в те времена были северные области нашей страны. В те времена такое поведение промышленного магната не было чем-то из ряда вон выходящим. Английский миллионер Уолтер Ротшильд, один из династии знаменитых богачей Ротшильдов, тоже увлекался орнитологией и энтомологией и устроил в своём поместье зоопарк и большой зоологический музей, где хранились экспонаты со всего мира. Его племянница Мириам стала одним из крупнейших в ХХ веке знатоков блох.

Но вернёмся к Сибому. В 1875 году он, в сопровождении своего друга Дж. Харви-Брауна (тоже орнитолога-любителя), совершил путешествие по нижней части бассейна реки Печоры, проделав длинный путь по маршруту Рига – Санкт-Петербург – Москва – Ярославль – Вологда – Архангельск – Мезень – Усть-Цильма – Алексиевка. В Англию он вернулся морским путём вокруг Скандинавии.

Результатом этой поездки стала книга «Сибирь в Европе: Поездка в долину Печоры на северо-востоке России, с описанием естественной истории, миграций птиц и т.д.», опубликованная в Англии в 1880 году.

Сибом

 Генри Сибом и иллюстрации из его книги «Сибирь в Европе» – путевая зарисовка и серебряный старообрядческий крест.


Содержание этой книги, оставшейся, насколько мне известно, так и не переведённой на русский язык, шире её названия. Конечно, главные её герои – это птицы, ради которых и затевалась экспедиция. Но попутно Сибом сообщает своему читателю множество подробностей о Печорском крае и его обитателях, русских, коми и ненцах. География, этнография, история, экономика и народные промыслы – всё получило освещение в этой сравнительно небольшой по объёму книге (311 страниц). «Сибирь в Европе» ‒ это не специальный научный труд, полный деталей и написанный сухим, точным языком, а популярное сочинение, написанное в форме путевого дневника. Вот один из характерных отрывков, в котором описываются ландшафты лежащей в Заполярье дельты Печоры и, разумеется, встреченные там птицы:

«...мы оказались в собственно дельте – лабиринте проток и островов, одинаково плоских и безжизненных. Острова почти неотличимы один от другого, ещё недавно они находились на три или четыре фута под течением этой великой реки; все они покрыты ивняковыми топями, разделёнными то тут, то там узкими песчаными полосами, на которых густо растёт трава и кое-где разбросаны ива и ольха. Повсюду вокруг извивающиеся курьи и цепочки небольших озёр. На осушенных местах размножаются различные виды уток. Мы опознали утку-широконоску, а ещё там были свиязи, турпаны и чирки. На одном островке были найдены два гнезда шилохвости с яйцами, а я застрелил нашу первую хохлатую чернеть – вид, очень редкий на Печоре… Тем временем мой спутник обследовал другой островок, где наткнулся на стайку турухтанов, как раз в том месте, где они устраивают брачные игры. Двоих он подстрелил. Продолжали прибывать гуси, их становилось всё больше. Однажды мы заметили гусиную стаю, состоявшую не менее чем из полусотни птиц. Мимо нас часто пролетали лебеди, по двое или по трое…» (Seebohm, 1880, p. 167-168).

Помимо птиц, Сибома очень интересовали люди, особенно экзотичные для него русские старообрядцы, которых он встретил в окрестностях Усть-Цильмы, а также живущие совсем первобытной жизнью «самоеды», их нравы, обычаи, хозяйство, семейная жизнь и религиозные верования.

«Самоеды, – сообщает он британским читателям – люди проницательные и умные, но в целом они уступают в сообразительности русским. Они добродушны и безобидны, за исключением случаев, когда они напиваются и тогда они становятся сварливыми и опасными. Они страстно любят водку, не очень крепкий (mild) и для нас отнюдь не вкусный спиртной напиток, перегнанный из ячменя, и легко впадают в состояние опьянения. В некоторых местах они пьют дурманящий напиток из грибов. Если пьяный самоед заводит ссору и зовет на помощь, на выручку ему сразу спешат другие». Есть, однако, верный способ справиться с таким опасным туземцем – «дать ему ещё водки, и тогда он быстро раскисает и заводит песню. Женщины у самоедов обычно выходят замуж в очень молодом возрасте, лет тринадцати, и часто заводят детей в четырнадцать. У некоторых самоедов более одной жены, но это бывает очень редко. Несомненно, эта раса медленно вымирает и до некоторой степени становится смешанной [с другими народами]» (Seebohm, 1880, p. 57).

Два года спустя Сибом, вместе со своим верным спутником, снова отправился в Россию и на этот раз исследовал птиц бассейна Енисея. По возвращении домой он опубликовал ещё одну книгу, названную, по аналогии с первой, «Сибирь в Азии».

Надо сказать, что, характеризуя Печорский край как «Сибирь в Европе», английский орнитолог опирался преимущественно на данные о распространении птиц. В целом животный мир этой территории был в те времена изучен слабо, особенно в части беспозвоночных, которые традиционно привлекали к себе меньше внимания натуралистов, чем птицы и млекопитающие.

Прошло почти полтора века, и сейчас уже можно вполне уверенно говорить о своеобразии фауны Большеземельской тундры в целом, а не только её «птичьего» компонента. Что интересно, в конечном итоге птицы (и млекопитающие) оказались в этом отношении далеко не самыми показательными. Посмотрите на рисунок, отображающий соотношение сибирских и европейских видов в фауне Ненецкого автономного округа. У птиц и зверей (а также у клещей и жуков среди беспозвоночных) соотношение «европейцев» и «азиатов» примерно равное, зато пауки и бабочки здесь представлены в основном мигрантами из Сибири. А вот здешние шмели – исключительно европейские, ни одного «сибиряка».

Европейские и сибирские виды.jpg

 Количественное соотношение европейских и сибирских видов в некоторых группах животных на территории Ненецкого АО (по: Макарова и др., 2019).


Способность птиц и крупных млекопитающих к перемещению с северо-запада Азии на северо-восток Европы особого удивления не вызывает. Многие птицы легко пересекают невысокий Уральский хребет по воздуху. Звери тоже часто оказываются весьма подвижными. Так, песцы Обского Севера, во время свойственных этому виду зимних миграций, переваливают через Уральские горы и докочёвывают до Ненецкого автономного округа. Дикие северные олени Большеземельской тундры обнаруживают близкое генетическое родство с оленями тундр Сибири. Но, как показывают собранные зоологами данные, Урал не является препятствием и для таких существ, в которых трудно заподозрить энергичных путешественников. Именно так обстоит дело с бабочками и тем более с пауками (далеко не все из них способны перемещаться по воздуху на паутинных нитях), чьи возможности дальних странствий сильно ограничены. Ещё удивительнее в этом отношении коллемболы (они же ногохвостки) – очень мелкие, нелетающие родственники насекомых, ведущие скрытный образ жизни в почве и лесной подстилке. Преобладание сибирских видов этих членистоногих в фауне Большеземельской тундры, вероятно, указывает на их активное расселение (в недавнем геологическом прошлом) на восток через Уральский хребет. То, что такой сценарий не является невероятным, доказывают и моллюски, которых мы привычно считаем флегматичными и медлительными домоседами.

Для Большеземельской тундры характерно присутствие нескольких видов пресноводных моллюсков, широко распространённых в Сибири, но к западу от Урала встречающихся только здесь, они как бы «остановились в нерешительности» на пороге Европы и не смогли продвинуться вглубь этой части света.

Распространение моллюсков.jpg

Распространение пресноводного моллюска Ladislavella terebra. Вид обитает почти по всей Сибири, но почти не заходит в Европу. По: Vinarski & Glöer (2008), с изменениями.


Впрочем, некоторые из североазиатских моллюсков сумели пройти дальше к западу и распространились также по Кольскому полуострову и зарубежной Скандинавии. Улитка Gyraulus stroemi (катушка Штрёма), ареал которой изображен на рисунке ниже, в ледниковую эпоху добиралась даже до Британских островов, где её раковины найдены палеонтологами, но потом исчезла там, сохранившись на севере Европейской России, а также в Финляндии и Швеции.

Ареал моллюска.jpg

Современный ареал пресноводного моллюска Gyraulus stroemi. Цифры обозначают номера изученных популяций. По: Glöer & Vinarski (2009).


О том, что в сравнительно недалёком геологическом прошлом сибирские животные могли совершать такие «победные марши» почти через всю Европу, свидетельствуют не только моллюски. Ещё один неожиданный «путешественник» – североазиатский дождевой червь эйзения норденшёльда (Eisenia nordenskioldi), популяции которого в Восточной Европе обнаруживаются почти исключительно в поймах рек, причём только там, где не было покровного ледника. (Вид этот есть и в Большеземельской тундре, но не продвигается к западу дальше Печорской губы). Соблазнительно, конечно, рисовать в воображении картину великого похода этих холодолюбивых червей (это единственный вид семейства, способный существовать в мерзлотных почвах Сибири и Дальнего Востока), отправившихся из своей азиатской глубинки покорять Европу. Но беспристрастный научный анализ несколько расхолаживает фантазёров. Особенности современного ареала эйзении могут объясняться и тем, что это – древний вид, некогда, в плейстоценовые времена, расселённый по всему северу Евразии, а потом вымерший везде, кроме Сибири и нескольких местностей на востоке Европы. Вместо отважного завоевателя и первопроходца перед нами предстаёт вид-реликт, хорошо себя чувствующий лишь в морозной Сибири, а в Европе уступающий натиску видов-конкурентов.

Человек, разрушая и трансформируя естественные экосистемы, прокладывая транспортные коммуникации, основывая на крайнем Севере новые города и посёлки, облегчает перемещение не только отдельным представителям фауны, но и учёным, эту фауну исследующим. В двадцатом веке проводить зоологическое изучение Большеземельской тундры стало гораздо проще, чем во времена Сибома. Здесь уже нет географических белых пятен, существовавших ещё лет сто тому назад. Но и сейчас, когда эта территория освоена и обследована куда лучше, чем в 1875 году, её животный мир продолжает приносить сюрпризы. Приведу только один пример. В 2014‒2016 гг. сотрудники Института проблем экологии и эволюции им А.Н. Северцова Российской Академии наук провели специальное изучение фауны Ненецкого автономного округа (НАО). Они проанализировали все сведения, имеющиеся в литературе, изучили имеющиеся зоологические коллекции и провели экспедиционные работы, нацеленные на максимально полную «инвентаризацию фауны» этого региона (есть такое выражение в профессиональном языке зоологов).

Общий вывод, который сделали исследователи (Макарова и др., 2019, с. 62), заключается в том, что биологическое разнообразие восточно-европейских тундр не меньше, а по некоторым группам животных даже выше, чем биоразнообразие «в от­носительно хорошо изученных арктических ре­гионах сходного размера и ландшафтного разнообразия, таких как п-ов Таймыр, Аляска, Грен­ландия и пр.» Фауна исследуемого района куда богаче, чем предполагалось ранее. Семнадцать видов мелких членистоногих оказались новыми для науки. Представители семейства жуков-могильщиков были впервые обнаружены в пределах Арктики, а всего в ходе работ число известных здесь видов жуков выросло на 20%. Найдено много ранее неизвестных в НАО видов клещей и коллембол, а в целом фауна этого региона пополнилась двести одним видом беспозвоночных, из которых двадцать девять относятся к группе «азиатов». Называя этот район «Сибирью в Европе», Генри Сибом был совершенно прав.


Автор: Винарский Максим Викторович, д.б.н., профессор, зав. Лабораторией макроэкологии и биогеографии беспозвоночных СПбГУ и главный научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала Института истории естествознания и техники РАН.   

Список использованной литературы и источников иллюстраций

Макарова О.Л., Ануфриев В.В., Бабенко А.Б., Бизин М.С., Глазов П.М., Колесникова А.А., Марусик Ю.М., Татаринов А.Г. 2019. Фауна восточно-европейских тундр: вклад «сибирских» видов // Вестник  Северо-Восточного научного центра ДВО РАН. № 1. С. 59–71.

Макарова О.Л., Колесникова А.А. 2019. Дождевые черви (Oligochaeta, Lumbricidae) в тундрах Восточной Евро­пы // Известия РАН. Серия биологическая. № 5. С. 466‒477.

Татаринов А.Г., Кулакова О.И. 2019. Восточные географические элементы в фауне высших чешуекрылых (Macrolepidoptera) европейского северо-востока России // Вестник Института биологии Коми НЦ РАН. № 2(209). С. 21‒27.

Шергалин Е. 2008. Генри Сибом (1832-1895) – британский промышленник и исследователь Русского Севера // Природа шельфов и архипелагов европейской Арктики. Вып. 8. М.: ГЕОС. С. 392‒395.

Glöer P., Vinarski M.V. 2009. Taxonomic notes on Euro-Siberian freshwater molluscs. 2. Redescription of Planorbis (Gyraulus) stroemi Westerlund, 1881 (Mollusca: Gastropoda: Planorbidae) // Journal of Conchology. V. 39, № 6. P. 717‒725.

Makarova O.L., Anufriyev V.V., Babenko A.B., Bizin M.S., Glazov P.M., Kolesnikova A.A., Marusik Yu.M., Tatarinov A.G. 2018. «Siberia in Europe»: an analysis of the Nenets Automous Okrug fauna, Russian Arctic // Биологические проблемы Севера: Материалы международной научной конференции, посвященной памяти В. Л. Контримавичуса (Магадан, 18–22 сентября 2018 г.). Магадан. C. 346–349.

Seebom H. 1880. Siberia in Europe: A visit to the valley of Petchora in north-east Russia, with descriptions of the natural history, migration of birds etc. London: J. Murray, xv+311 p. https://www.biodiversitylibrary.org/page/20970538

Vinarski M.V., Glöer P. 2008. Taxonomical notes on Euro-Siberian freshwater molluscs. 3. Galba occulta Jackiewicz, 1959 is a junior synonym of Limnaea palustris var. terebra Westerlund, 1885 // Mollusca (Dresden). V. 26, № 2. Р. 175‒185.


 

далее в рубрике