Дело о взыскании штрафа с отставного инженера М.В. Гаккеля за постройку маяка Инцы
Показывает и рассказывает фотограф Мика Петров
Вид с моря. Все фото автора
Первую статью о Модесте Гаккеле читайте здесь
Начато дело о взыскании штрафа с отставного инженера М.В. Гаккеля 26 марта 1905 г.
Весной 1902 года командиром архангельского порта была получена срочная депеша от смотрителя Инецкого маяка Хромцова. Иван Хромцов сообщал, что вверенный ему навигационный объект начал разрушаться.
Прибывший на место инспектор Строительной части инженер-капитан Карл Карлстедт засвидетельствовал значительную осадку каменного строения.
«В стенах появились трещины, бетонный массив под башней лопнул, а над квартирой смотрителя часть железной крыши оторвалась от балок. Упомянутые повреждения произошли от недостаточной глубины цементных рвов, заложенных в слое почвы, подверженной периодическому замерзанию и оттаиванию. А так как дальнейшую подвижку фундамента при этих обстоятельствах предотвратить ничем нельзя, то представляется необходимым: существующее сооружение снести; углубить рвы до 9 футов (2.7м); сложить фундаменты из бутовой плиты или камня на растворе портландского цемента и построить новое здание того же вида с употреблением части материалов, полученных при разборке.
По примерному исчислению стоимость работ обойдётся в 25.000 рублей».
Пустынный северный край
Оценив результаты экспертизы начальник Главного Гидрографического управления вице-адмирал Яков Аполлонович Гильтебрандт учинил иск о материальном ущербе.
«Дело не медведь, в лес не убежит, – писал он юрисконсульту Морского министерства. – Тем временем, глядишь, а здание и рухнуло. И страдают как всегда казна и дело. Разрушение маячного сооружения вызвано действием сил природы, однако могло и должно было быть предупреждено учётом местных специфических особенностей и условий, а также выполнением всех технических требований, имеющих своей целью обеспечение долговечности и нормальной работы этих объектов. Поскольку ответственным за постройку лицом является отставной инженер Гаккель, им и должны быть возмещены убытки по перестройке маяка».
Результат эрозии
Строительные работы были поручены младшему специалисту Морского Технического комитета Иосифу Нагорскому.
Они начались в навигацию 1904 года. Во избежание перерыва освещения до возведения башни на всю высоту, неподалёку от маяка была поставлена сигнальная мачта с керосинокалильным фонарём марки «Самосвет» на 1000 свечей. (Впоследствии этот светооптический аппарат использовался на створном знаке и освещал южную оконечность острова Мудьюг).
Прежний маяк был разобран до основания и перестроен. К осени 1905 года новое здание было готово вчерне.
10 сентября работы пришлось остановить из-за непогоды. Отделочные материалы были сложены в кладовых; стены укрыты досками; фонарь очищен и сдан на хранение смотрителю. Окончательную отделку решено было начать в мае будущего года.
Чертёж Гаккеля (РГАВМФ Ф.404, О.3, Д.999)
Однако на Инцы Иосиф Нагурский больше не вернулся: в январе 1906 года младший техник заболел чахоткой и вскоре скоропостижно скончался. В своём завещании он указал, что по условиям контракта доверяет производить достройку объекта своему брату Эдуарду. Последний пробыл на Зимнем берегу всего лишь несколько дней, а затем, передав полномочия десятнику, отбыл в Петербург.
22 сентября все строительные работы за исключением окраски были завершены, и маяк начал действовать в установленном порядке.
Весной 1907 года в портовое управление был доставлен рапорт инспектора строительной части о нынешнем плачевном состоянии маяка.
В частности, он писал, что перемычка между левой капитальной стеной и башней треснула, а под окном квартиры смотрителя образовалась сквозная щель шириной в один дюйм (2.5см). В своём отчёте инспектор указал, что по свидетельству Хромцова осенью работы были прекращены без принятия мер по предохранению фундамента от атмосферных осадков.
«Тундра вбирает большое количество воды, которая затем просачивается в песок. Вода имеет сток в сторону здания и задерживается под его основанием, при замерзании приводит к выпучиванию. Для восстановления возможности дальнейшего безопасного функционирования маяка необходимо произвести скорейшее осушение почвы».
В центре здания
Строительные работы на островах Сосновец и Жужмуй были приостановлены, а все физические и технические силы направлены на Инецкий мыс.
01 июля 1908 года началась выемка грунта для последующей установки керамических дренажных труб.
Величина расчётного денежного взыскания со всеми издержками возросла до 32.747 рублей.
Из объяснения М.В. Гаккеля:
«Считаю нужным разъяснить, что место для постройки каменной башни было избрано непосредственно Дирекцией маяков и лоции Белого моря. Фактически это был наносной песчаный холм, покрытый чахлой травой. С одной стороны, он граничил с морем, с другой – с жидким болотом. На холме находился деревянный опознавательный знак, служащий для ориентирования судов на пути между городами Архангельск и Мезень. Знак был поставлен местными жителями и представлял собой деревянную пирамиду с небольшой наблюдательной будкой на вершине.
Весной 1898 года я готовил к сдаче в эксплуатацию маяк Городецкий на Кольском полуострове и планировал начать постройку маяка на мысе Чесма в Онежском заливе. По этой причине оказалось возможным прибыть на Инцы лишь в июне. Грунт к тому моменту уже оттаял и нельзя было провести исследования о глубине его промерзания. По информации полученной от Зимнегорской метеостанции наименьшая зафиксированная в этом году температура составила -33 градуса. Но никаких наблюдений о промерзаемости почвы не велось.
Потому фундамент был заложен согласно с утверждённым проектом на глубину 7 футов (2.1м), как на маяках Городецкий и Чесма. Полагая, что слой тундры, покрывающий вершину холма, предохраняет почву от глубокого промерзания, я не имел оснований изменять план строительства, а тем более, доводить цементные рвы до глубины 9 футов (2.7м), так как это значительно бы увеличило стоимость маяка, поскольку все материалы приходилось доставлять из-под Архангельска».
Защитником Модеста Васильевича выступал военный инженер морского ведомства, начальник строительства Либавского порта, генерал-лейтенант Иван-Альфред Георгиевич Макдональд.
«Имея в виду, что возведённые Гаккелем в Северном Ледовитом океане и в Белом море 6 малых маячных огней, два маяка и две сирены, а также службы при всех этих зданиях оказались по имеемым сведениям вполне надежной и прочной постройки, нахожу, что недостаточность глубины фундамента маяка Инцы (от чего в сооружении образовались трещины) не может быть приписана злой воле производителя работ, а является скорей последствием недостаточного знакомства с почвенными условиями этого пустынного и мало исследованного края. В виду сего и принимая в соображение стесненные материальные обстоятельства Гаккеля, заставляющие его, несмотря на преклонный возраст и глазную болезнь, служить ещё по вольному найму чертежником с ежемесячной платой в 75 рублей, полагаю справедливым испросить Высочайшее соизволение на принятие суммы убытков в размере 32.747 рублей на счёт казны».
Винтовая лестница
9 марта 1911 года делу по иску Главного Гидрографического управления было прекращено за безнадёжностью взыскания: после смерти Модеста Гаккеля (4 июля 1909г.) никакого движимого или недвижимого имущества не осталось, вследствие чего привлечь к делу хотя бы наследников не представлялось возможным.
Между тем, к весне 1913 года повреждения и деформация маяка стали настолько серьёзными, что потребовали незамедлительных мер по удалению персонала и демонтажу светооптического аппарата. Башня вышла из отвесного положения и отойдя от здания на 10-12 вершков (1 вершок – 4.4 см, т.е. более чем на полметра) навалилась на переднюю стену квартиры смотрителя, увлекла её за собой и тем самым сильно разрушила. Инженер, осмотрев сооружение, нашёл возможным укрепить здание у стенных столбов контрфорсами, а саму башню частично разобрать и построить новую лёгкого типа.
Работы на маяке велись всё лето. Фонарное сооружение вместе со светооптическим аппаратом было демонтировано и перенесено на временную деревянную башню. 22 августа освещение было испробовано, и навигационный ориентир мыса Инцы начал действовать в штатном режиме. Приближался сезон штормов.
Фонарное сооружение «Barbier & Benard»
За строителями был послан казённый пароход «Соломбала». Но из-за сильного прибоя шлюпки не смогли пристать к берегу, и судно вернулось в порт без пассажиров. Тщетно прождав его почти три недели, строители отправились в Архангельск пешком. 180-километровое расстояние они благополучно преодолели за 12 дней.
В январе 1914 года Гидрографическим департаментом был объявлен конкурс на лучшей проект маячной башни. Один инженер предлагал выполнить её в виде металлической трубы из котельного железа с винтовой лестницей и иллюминаторами корабельного типа. Другой считал необходимым построить деревянную башню отдельно от здания, соединив с ним тёплым коридором.
В деревянной башне
В итоге был выбран наименее затратный проект. Существующая каменная башня была разобрана до уровня второго этажа. Сверху на неё был надвинут двухъярусный деревянный куб с маршевой лестницей, на вершине которого помещалось фонарное сооружение. Куб крепился к зданию посредством стальных швеллеров.
Фонарное сооружение претерпело существенные изменения: первоначальный проект Гаккеля предусматривал наличие тамбура, из которого можно было попасть как к светооптическому аппарату, так и выйти на балкон. Но в целях облегчения конструкции от этой пристройки пришлось отказаться и для доступа к фонарю в верхней площадке был устроен люк.
Финальные работы по перестройке маяка выполнялись уже после установления советской власти «Архстромором» – строительной частью Убекосевера (Управление по обеспечению безопасности кораблевождения на северных морях) и завершились в 1921 году.
Дом стоит – свет горит
***
Мика Петров, специально для «ГоАрктик»
