Сейчас в Арктике:
Цветение тундры

Последователь Жюля Верна: к полюсу на "Наутилусе"

Последователь Жюля Верна: к полюсу на "Наутилусе"
17 Июня, 2019, 08:00
Комментарии
Поделиться в соцсетях
Иллюстрация: Микки-Маус желает успеха экспедиции "Наутилуса".


Создателем первой подводной лодки считается голландский врач Корнелиус Дреббель. В 1620 году его лодка полностью погрузилась в воды Темзы и прошла довольно значительное расстояние. Правда, подробностей о том, как она была построена и как управлялась, не сохранилось. Новые попытки построить подобное судно были предприняты только спустя полтора столетия, а вот самих проектов за это время накопилось достаточно.

Ещё в 1648 году один из основателей Королевского общества английский епископ Джон Уилкинс издал трактат «О возможности построения ковчега для плавания под водой». В нём он изложил преимущество подводной лодки: «Она надёжна в отношении льда и большого холода, которые имеют столь важное значение, делая полными опасности проходы вблизи полюсов».

И здесь таится поистине удивительное совпадение: спустя 283 года один из потомков епископа предпринял попытку плавания среди льдов на подобном «ковчеге». Им стал Хьюберт Уилкинс – знаменитый путешественник и исследователь. В 1931 году он организовал экспедицию на подводной лодке «Наутилус». Интересно, что о родстве сам Уилкинс и не подозревал, оно выяснялось позже.

Хьюберт Уилкинс

Хьюберт Уилкинс


По замыслу Уилкинса, «Наутилус» должен был, ни много ни мало, достичь Северного полюса.  В то время подобную идею достижения полюса на подводной лодке окрестили «жюльверновской», ведь  в начале XX столетия человечество ещё не имело опыта подлёдного плавания.

Отбоя от желающих принять участие в экспедиции не было – на одно место в команде Уилкинса набиралось сто человек, и это несмотря на опасность: подводную лодку можно сравнить с яйцом, её сложно раздавить, но легко пробить, поэтому плавание во льдах было связано с высоким риском получить пробоину.

Почётную роль в экспедиции Уилкинса сыграл полярный исследователь Харальд Свердруп, которого Уилкинс случайно  встретил  на одном из парадных обедов, дававшихся «Философским обществом» Филадельфии. Хотя они уже были знакомы, но именно тогда, в апреле 1930 года, у обоих возникло желание сотрудничать. Было решено, что он возглавит всю научную работу на судне. На его воспоминания мы, в основном, и будем опираться в этом рассказе.

«Записавшиеся не должны были бояться работы, ибо экипаж состоял отныне из двух офицеров и тринадцати человек команды, не считая самого Уилкинса, радиотелеграфиста и учёных, тогда как морская военная команда той же лодки состояла из трёх офицеров и тридцати матросов». 
Свердруп
Капитаном экспедиции был назначен Слоун Дэненхоуер, отец которого участвовал в легендарном плавании де Лонга на шхуне «Жанетта». По примеру отца Дэненхоуер выбрал профессию моряка и позже служил преимущественно на подводных лодках. На «Наутилусе» ему принадлежало право набора экипажа, что неслучайно. Именно он познакомил Уилкинса со своим компаньоном – Симоном Лэйком, без которого, возможно, экспедиция  бы не состоялась.

Ещё в 1898 году конструктор, изобретатель, глава компании по строительству подводных лодок Симон Лэйк выступил в газете «Нью-Йорк Джорнал» со статьёй к «Северному полюсу с динамитом для пробивания отверстий во льду».  Основываясь на представлении, что лёд имеет однородную гладкую структуру, Лэйк выдвигал идею, согласно которой подводная лодка будет скользить по льду подобно перевёрнутым салазкам. Позже, в 1921 году, Лэйк предположил, что в носовую часть корабля можно будет установить специальные приспособления в виде поршня, сообщающиеся с водяными цистернами. При столкновении со льдом поршень был должен сработать, цистерны заполниться водой, а лодка погрузиться.

Шестидесятипятилетний Симон Лэйк пришёл в восторг от знакомства с таким энтузиастом как Уилкинс и оказал содействие в поиске подходящей субмарины. Нашлась она в США на кладбище кораблей.

«Наутилус» представлял собой подводную лодку О-12. Сам Уилкинс признавал: «Нам следовало бы использовать подводную лодку, специально построенную для нашей работы». Но увы, такой возможности у них не оказалось.

По планам Лэйка, лодка подверглась значительному переоборудованию, которое покрывалось средствами от газетного короля У. Хэрста, купившего право на первые публикации новостей об успехах экспедиции.

На машине были установлены новые батареи, старую рубку срезали наполовину, от форштевня до ахтерштевня установили дополнительную надстройку – спинной плавник, подкрепляющий верхнюю палубу и позволяющий нащупать нижнюю кромку льда. Был усилен форштевень, установлены ледовые буры, оборудована камера для спуска в воду, а перископ заменён новым, который можно было убирать вниз при погружении. Лодку оборудовали более усовершенствованным гирокомпасом, эхолотом и лебёдкой для гидрографических работ.

Подлодка после завершения модернизации. Фото Amphilsoc.org.jpg

Подлодка после завершения модернизации.


Свое новое имя субмарина получила в честь легендарного «Наутилуса» из романа Жюля Верна «20 000 лье под водой», на церемонии переименования судна присутствовал даже внук писателя. Леди Уилкинс, следуя традиции, разбила о форштевень лодки бутылку шампанского, и полярная эпопея началась…

Подо льдом лодка могла теоретически пройти сорок два часа; предполагалось, что на пути от Шпицбергена к полюсу она неоднократно будет всплывать среди льдов. Для этого на «Наутилусе» были установлены специальные буры. Предполагалось, что в случае отсутствия полыньи можно будет пробурить отверстие, высунуть на поверхность дыхательную трубку – шноркель – и зарядить аккумуляторы.

Длина корпуса «Наутилуса» составляла 175 футов. В помещениях, начиная с носа, располагались: камера для спуска на воду, лаборатория, спальное помещение, центральный пост управления, камбуз и машинное отделение.

"Наутилус" в разрезе

Скан внутреннего строения "Наутилуса" из книги Харальда Свердрупа "Во льды на подводной лодке", Государственное издательство географической литературы, Москва, 1958 г.


Палубой считалась верхняя часть надстройки, достигавшая двадцати метров в длину и метра в ширину.

О тесноте, царившей на «Наутилусе», Свердруп писал:

«Никакой кают-компании на борту «Наутилуса» не было. Мы ели в камбузе, где Стамнес с Джэком выдавали порции, по мере того как к ним являлись проголодавшиеся. В отсеке, где расположен камбуз, были четыре койки по правому борту, а посредине стоял стол – я решаюсь так его назвать. Пространство под столом было доверху набито ящиками с провизией, а над столом была воздвигнута надстройка, тоже наполненная провиантом. Между этой надстройкой и столешницей оставалось свободное пространство, приблизительно сантиметров тридцать в высоту, так что можно было подавать порцию кушанья между тарелками с маслом и корзинками с хлебом и печеньем, которые всегда стояли тут в полной готовности. Вокруг этого стола мы и стояли во время еды».

При этом на борту выявились и проблемы с питьевой водой. Сейчас, когда каждый школьник знает, сколько воды нужно выпивать в день, трудно поверить, что в той экспедиции люди не могли без отвращения сделать лишний глоток жидкости:
«Эти цистерны (с водой) были покрыты внутри каким-то смолистым веществом, придававшим воде противный запах и отвратительнейший вкус! По слухам, это самое вещество применяется в британском флоте, но тогда им, наверное, пользуются как-то иначе, потому что если питьевая вода на британских военных кораблях отличается таким же вкусом, как наша, то восстания в английском флоте можно ожидать в любой момент!»
Свердруп
Правда, здесь наши исследователи имели приятную альтернативу – на борту находилось довольно большое количество первосортного вина, о котором хотелось бы тоже упомянуть:

«Это был совершенно исключительный рейнвейн, лета от Рождества Христова 1921, когда виноград на берегах Рейна был слаще, чем когда-либо. Уилкинс рассказывал, что во время кругосветного перелёта «Графа Цеппелина» у них не хватило воды на последнем этапе от Сан-Франциско до Нью-Йорка и им «пришлось» пить шампанское и вот этот рейнвейн. Эккенер и он послали в тот раз восторженную телеграмму фирме – поставщику вина, и поэтому теперь фирма прислала подарок «Наутилусу».
Свердруп

Внутри лодки постоянно царила сырость, внизу корпуса не было необходимой изоляции, температура у бортов спускалась до нуля, и порой по углам вырастали ледяные узоры.

 «Ночью хуже всего приходилось тем из нас, кто занимал верхние койки. У меня шпангоут проходил прямо над головой, и иной раз вода капала мне на физиономию. Но можно привыкнуть спать даже и при небольшом душе. Гораздо больше раздражало, когда крупные капли падали на бумаги днём».
Свердруп
Как мы видим, бытовые условия в целом оставляли желать лучшего, при этом сам Свердруп не особо верил в достижение полюса, но перспективы научных работ, которые можно было провести в районах Ледовитого океана, оправдывали все сомнения и невзгоды.

«Научные результаты были нашей целью, а подводная лодка – средством», - говорил сам Свердруп.

Экспедиция стартовала на полюс со Шпицбергена. Свердруп вспоминал: «Такие краски я видел раньше всего лишь один раз – в Большом Каньоне в Колорадо, но краски на Шпицбергене были гораздо мягче, гораздо нежнее».

В городке Лонгйир их приняли с истинно арктическим гостеприимством («Гостеприимство возрастает с каждым градусом широты», - писал Свердруп). Там их в последний раз за путешествие ждала баня, удобные кровати и возможность принять пищу, сидя в столовой.

До этого Свердруп не имел опыта подводного плавания и поначалу боялся, что площадь палубы не позволит ему производить океанографическую работу, которую он считал своей главной задачей. Однако оказалось, что подобные действия можно совершать из помещения, используя специальные камеры для спуска в воду.

Так, при помощи сжатого воздуха давление в камере повышается, и вскоре становится одинаковым с давлением воды на дно лодки; в этом случае можно поднимать люк и опускать в него нужные приборы.

Особую радость принесли несколько проб из глубин Северного Ледовитого океана. Харальд Свердруп до этого участвовал в легендарной экспедиции Руала Амундсена на судне «Мод» и тогда не смог добиться лучших результатов. Это доказало, что работы, проведённые в помещении внутри подводной лодки, не уступают тем, которые обычно проводились с палубного пространства обыкновенного судна.

Работать в камере для спуска в воду оказалось значительно удобней, нежели на палубе – так, температура там повышалась до 8 – 10 ° и отсутствовал сквозной ветер.

Свердруп выбрал себе в помощники двух учёных – Флойда М. Сауля и Беригарда Филлингера. Сауль занимался магнитными наблюдениями, промерами глубин и некоторыми химико-океанографическими исследованиями, а Филлингер производил измерения силы тяжести, сбор планктона и с помощью спектрографии определял количество света под водой. Свердруп занимался преимущественно метеорологическими и океанографическими наблюдениями.

Практически сразу дали о себе знать несовершенства судна: дальность подводного плавания не превышала 20-30 миль, двигатели то и дело выходили из строя, ледобуры не успели пройти положенные испытания, винты были установлены в самом незащищённом положении, а корпус судна еле выдерживал удары о лёд.

22 августа 1931 года при погружении оказалось, что потерян руль глубины. Конечно, лодка была старой и лет пять пролежала списанной, поэтому при сильной качке могла произойти поломка, вряд ли кто-то заблаговременно решил таким образом избежать опасного спуска на глубину.

Однако Уилкинс не сдавался – после долгих усилий он подогнал нос лодки под лёд, что бы попробовать ледобур. Но и тот не работал.

Да, успешной эту экспедицию назвать трудно, но сами участники посчитали её первым опытом, необходимым этапом покорения льдов на подводной лодке. Экипажу открылось поистине фантастическое зрелище ещё не изведанных глубин:

«…вода ещё никогда не была так красива! Она буквально светилась сквозь колодец, а там внизу непрестанно проносились голубые прозрачные медузы – некоторые эллиптической формы, другие круглые и с двумя длинными щупальцами…». 
«...Должно быть, «Наутилус» являл собой изумительное зрелище, когда мы входили во льды: он смахивал на какое-то удивительное морское чудовище, медленно прокладывавшее себе дорогу между льдин», 
Свердруп
Старенький «Наутилус» сохранил своё достоинство, став дедушкой других подводных кораблей, которым суждено было добраться до цели. Несмотря на отсутствие опыта ледового плавания, абсолютно не приспособленный к такому путешествию, он достиг почти восемьдесят второго градуса северной широты.

Старенькая подводная лодка очень полюбилась членам команды.

«Будет грустно видеть исчезновение «Науилуса», потому что каждое судно является как бы живым существом. Я не могу считать «Наутилус» просто корпусом, набитым машинами! Для меня он живая личность…», - писал Свердруп.


«Наутилус» был затоплен у берегов Норвегии в 1932 году.
Позже, в 1934 году, тот же Харальд Свердруп в предисловии к советскому изданию своей книги напишет: 

«И разве не может случиться, что следующая подводная лодка, которая сделает попытку нырнуть под полярные льды, будет принадлежать СССР?»
Свердруп
Харальд Свердруп

Пожалуй, эту фразу можно назвать справедливой: в 1933 – 1935 годах советские подводные лодки в ходе учебных занятий совершили неоднократные погружения под обширные ледяные поля.

Хьюберту Уилкинсу всё же удалось увидеть осуществление своей мечты: «Наутилус» достиг полюса. Правда, то был уже другой, атомный «Наутилус» под командованием Билла Андерсона.

Это случилось 3 августа 1958 года, а позже в этом году же умер и Хьюберт Уилкинс – путешественник, лётчик, полярный исследователь, мечтатель и энтузиаст. Он первым пересёк Северный Ледовитый океан на самолёте, первым совершил посадку на Полюсе Недоступности (ПН – равноудалённая от берегов точка). Он был единственным из иностранцев, кто предпринял многократные вылеты на поиски пропавшего в 1937 самолёта Сигизмунда Александровича Леваневского.

Харальд Свердруп, которого Уилкинс пережил всего лишь на год, в своей книги «Во льды на подводной лодке» писал, что хорошо узнал Уилкинса за время экспедиции и дал ему следующую оценку:

«Он обладает той прямолинейной индивидуальностью, которая заслуживает доверия, непреклонной волей и неутомимой работоспособностью, разбивающей все преграды, и твёрдой верой, которая проводит в жизнь всякую новую идею».

По завещанию, прах Уилкинса был развеян подводниками американской субмарины «Скейт» в районе Северного полюса.


Автор: Юлия Аксёнова, научный сотрудник Музея Арктики и Антарктики.

Комментарии