Славяне о саами, или Как спасти один малочисленный народ

На фестивале саамской музыки и культуры в Оленегорске, 2019 год. Фото: О.Н. Филонок

Виктория Борисовна Бакула. Фото из архива В.Б. Бакулы

На юг, в Дебрецен!

– Виктория Борисовна, вы саами?

– Нет, я славянка, естественно, с добавлением разных примесей, в том числе, мне кажется, и финно-угорских. Во всяком случае, в Венгрии, где я еще в советское время окончила университет, меня принимали за свою.

– Откуда тогда ваш интерес к языку и, шире, культуре саамов?

– Начну с того, что в Венгрии, в Дебрецене, я выучилась на специалиста по венгерскому языку и литературе. Венгерский язык, как и саамский, относится к финно-угорской группе. Потом в 2000 году я случайно познакомилась с саамской писательницей Надеждой Большаковой, с ее музеем и работой по сохранению саамской культуры. И что меня поразило, просто в ступор ввело, это когда она сказала, что у саамов нет единого алфавита. Вот это все и вызвало мой интерес.

– А как вы поступили в венгерский вуз?

– Как и у всех, у меня был стереотип, что надо уезжать с Севера, надо жить на юге. (Виктория родилась в Саратове, но в 1967 г. с родителями переехала в Оленегорск – прим. ред.) Вот я и поехала в Молдавию, учиться в Кишиневском университете на преподавателя русского языка и литературы. И оттуда, после второго курса, за отличную учебу и примерное поведение мне и еще двум студентам дали возможность продолжить учебу за границей. Была такая программа студенческого обмена между социалистическими странами. Двое поехали в Болгарию, а я в Венгрию.

Загадочные 30%

– Сколько у саамов алфавитов?

– Два и оба они на основе кириллицы. Классическим считается алфавит Александры Андреевны Антоновой. Второй алфавит – с добавлением латинских букв «h» и «j». Его предложила кандидат педагогических наук Римма Куруч. Есть исследования, согласно которым столько, сколько написано на алфавите Антоновой, на алфавите с «h» и «j» не написано. Преподавать язык без опоры на тексты, написанные на нем, нельзя. Поэтому алфавит Антоновой в этом отношение перспективнее.

– При этом диалектов саамского языка четыре. Насколько они сильно различаются между собой?

– Четыре диалекта было на Кольском полуострове до некоторого времени, а сейчас остался практически только один – кильдинский, который называют кильдин-саамским языком. Они различались между собой, поэтому далеко отстоящие друг от друга диалекты-языки были непонятны друг другу.

Полевая практика с саамской писательницей А.А. Антоновой. Фото из архива В.Б. Бакулы

– Я правильно понимаю, различия обусловлены тем, рядом с каким доминирующим этносом живут саамы?

– И этим в том числе. У саамов Мурманской области, к примеру, очень много заимствований из русского языка. Но интересно другое. 30% саамской лексики вообще ни в каких других языках не встречается, это так называемый субстрат. Откуда тогда эти слова?!

– В России проживает где-то 1700 саамов. А в Финляндии, Швеции и Норвегии суммарно 75-80 тысяч. Почему российских саамов так мало?

– Я уточню: по последней переписи саамов в нашей стране 1530. Почему так мало российских саамов? Так было всегда в нашей стране – саамов около 2000. Это связано с историческими условиями проживания. Опять же встает вопрос: какой процент из этих 1530 действительно знает язык, общается между собой на саамском. По идее это нужно каждый год мониторить. Потому что саамским владеют, в основном, люди очень зрелого возраста, и они уходят из жизни.

– И сколько их сегодня примерно?

– Норвежская исследовательница Элизабет Шеллер в 2010 году насчитала менее ста человек, активно использующих язык. Сегодня, по некоторым данным, их может быть до 10 человек. Опять же надо учитывать, что есть разные градации уровня владения языком: понимает, понимает и говорит, постоянно практикует…

Носители языка и культуры саамов, как правило, люди старшего возраста. Фото: О.Н. Филонок

«Не будет языка, не будет народа»

– Одна из ваших статей называется «Ревитализация саамского языка: мифы и реальность». О каких мифах идет речь?

– Самый главный миф – это тот, что кильдинский саамский язык нельзя возродить, а все остальные практически ушли. Но их можно возродить. Получилось же возродить иврит или инари в Финляндии.

– Инари – это язык финских саамов?

– Да-да, один из приблизительно десяти саамских языков. И у инари саамского есть опыт возрождения. Недавно совместно с магистрантами я выпустила монографию «Преподавание саамского языка на Кольском Севере». Мы там, в том числе, затрагиваем историю преподавания языка коллта-саами, анализируем опыт возрождения инари-саамского. Следующая монография будет посвящена технологиям обучения саамскому языку.

– Имеется ли спрос на такого рода обучение?

– Имеется. В 2020 году мы с коллегами по кафедре опрашивали учащихся старших классов и колледжа в селе Ловозеро. И они нам говорили, что с удовольствием изучали бы саамский язык. Старшее поколение тоже в этом заинтересовано. Но спрос формируется не только интересом людей, но еще и усилиями государства. Необходимо, чтобы люди, изучающие язык, могли с этим знанием найти себе работу. Теми же преподавателями, например, или журналистами национальных СМИ.

– Сегодня саамский язык в России где-нибудь преподается?

– Только как языковой кружок в селе Ловозеро. Еще основы языка преподаются в Институте народов Севера в Петербурге. В школе как предмет – не преподается, все потому, что саамский язык не имеет официального статуса. При этом саамы признаны коренным малочисленным народом, о сохранении которого государство должно заботиться. На самом деле – не будет языка, не будет народа. В языке все самое главное – символы, смыслы, концепты культуры.

Саамский женский пояс. Предметы быта – единственное, что останется от народа, если он лишится языка. Фото из архива Е.А. Алмазовой

Две боли одного народа

– Какой вы видите программу действий по ревитализации кильдинского саамского языка?

– Самый первый шаг – это введение языка в школах с 1 по 11 класс. Параллельно в детских садах нужно организовать языковые гнезда, а в вузах наладить подготовку специалистов по саамскому языку и культуре. И обязательно сразу, практически в процессе этого всего, создать рабочие места. В школу должны вернуться учителя – преподаватели саамского языка, причем в начальную школу одни, в среднюю – другие, в старшую – третьи. И не только учителя языка, но и учителя саамской литературы. Далее нужно запустить национальные СМИ, хотя бы газету и радиостанцию, открыть издательство.

– В упомянутых выше странах Европы как саамский язык ревитализируют?

– Ну вот все то, что я вам сейчас сказала, там и делается. И государство в это очень серьезно вкладывается. Вплоть до того, что саамам в Финляндии в обязательном порядке выплачиваются стипендии при обучении.

О традиционном укладе жизни кольских саамов сегодня напоминают только фестивали саамской тематики. Фото: О.Н. Филонок

– Вы упомянули писательницу Надежду Большакову. Какими другими авторами представлена саамская литература в России?

– В 2012 году вышла «Антология саамской литературы». В ней собраны произведения 18 писателей. От классиков – Октябрины Вороновой и Аскольда Бажанова, до писателей, от которых осталось одно стихотворение. В 2019-м издали «Альманах саамской литературы», и там уже представлено 25 писателей. А сегодня я бы еще 2-3 авторов добавила, но они стесняются своих литературных опытов. То есть национальные авторы рождаются. Есть даже те, кто исполняет рэп на саамском.

– Что за темы волнуют саамских писателей?

– Самая главная тема, я бы сказала, это боль утраты за потерянные места исторического проживания. Помните, был период, когда одни села укрупняли, другие затопляли ради строительства ГЭС, а их жителей переселяли? Люди оставляли могилы предков, свою малую Родину. Это первое. И второе – боль за потерянный язык.

***

Алексей Егоров, специально для GoArctic