О трансформации арктической повестки во взаимоотношениях России и НАТО рассказали эксперты на площадке ПОРА

Фото: Юлия Замятина / ПОРА

Современное состояние и вызовы международному сотрудничеству в меняющейся геополитической среде, вопросы безопасности, экономической и нормативно-правовой конкуренции в Арктическом регионе обсудили участники стратегической сессии, которая прошла 25 февраля 2026 года на площадке экспертного центра ПОРА в ходе программы международной проектной лаборатория BRICS Project Lab Arctic 2.0.

Собравшиеся эксперты в области безопасности, внешнеэкономической деятельности и международного сотрудничества дали оценку современному состоянию российско-американских отношений и отношений Россия–НАТО в Арктическом регионе до и после 2022 года, поделились своими наблюдениями относительно ситуации вокруг Шпицбергена на фоне обострения отношений между Россией и Норвегией. Участники встречи также проанализировали вызовы, которые создают отношения в треугольнике Гренландия – Дания – США для Российской Федерации. Модератором встречи выступила руководитель международного направления ПОРА Екатерина Серова.

Пойдет ли Вашингтон по пути расширения активности НАТО на северном и арктическом направлениях?

В Мадридской стратегической концепции НАТО 2022 года Арктика не выделяется как самостоятельная зона оперативного планирования. Тем не менее, наблюдается тенденция к усилению внимания со стороны Альянса к вопросам безопасности в Арктике с целью обеспечения защиты своих членов от потенциальных угроз, в том числе c моря, особенно после присоединения Финляндии и Швеции к блоку. Очевидно также, что сегодня американская администрация отводит Альянсу весьма скромную роль в Арктике, было отмечено в дискуссии. 

«Каждый новый генеральный секретарь НАТО обосновывает в новой ситуации тезис о том, что не только Америка нужна Европе, но и Европа нужна Америке. Аргументы различные, в своё время это была статья 5 Вашингтонского договора. На деле все прекрасно понимают, что именно Соединенные Штаты Америки обеспечивают коллективную оборону Европы, а Европа не обеспечивает оборону Северной Америки. То есть это не улица с двусторонним движением. Здесь мы видим серьёзный дисбаланс в мотивациях и интересах», – объяснил заведующий Отделом европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов.

Ситуацию в текущем моменте можно назвать противоречивой. Несмотря на отсутствие у НАТО формально утверждённой арктической стратегии, Альянс демонстрирует растущую военную активность в регионе. Для НАТО Арктика представляет собой зону, где Альянс будет способен эффективно действовать в случае возникновения вооружённого конфликта или агрессии.

Более тревожным выглядит сценарий, при котором США, подобно их действиям в Сирии, инициируют более активное вовлечение НАТО в решение вопросов международной безопасности в Арктике, было отмечено в дискуссии.

Дмитрий Данилов, Андрей Криворотов, Марина Рекец. Фото: Юлия Замятина / ПОРА

Право на море определяется правом на сушу

Сегодня Норвегия преследует три взаимосвязанных, но не всегда совпадающих группы интересов. Во-первых, национальные интересы Норвегии связаны с утверждением своего контроля над арктическими территориями, в частности над Шпицбергеном и Баренцевым морем, и использованием его природных ресурсов. Во-вторых, Норвегия сохраняет статус старейшего стратегического союзника НАТО на севере. Наконец, существуют общие интересы России и Норвегии, связанные, например, с использованием рыбных запасов Баренцева моря. Однако в настоящий момент эти отношения остаются натянутыми.

Примечательно, что Норвегия рассматривает континентальный шельф вокруг Шпицбергена как часть своего материкового шельфа, простирающегося на север и охватывающего архипелаг с двух сторон. В этой зоне Норвегия утверждает свое исключительное право на эксплуатацию природных ресурсов без каких-либо ограничений.

По мнению заведующего кафедрой управления инновациями Одинцовского филиала МГИМО МИД России Андрея Криворотова, именно в этой части Россия и Норвегия занимают диаметрально противоположные позиции.

«Российская позиция, которую, кстати, разделяет целый ряд других стран, заключается в том, что те ограничения норвежского суверенитета, которые установлены на архипелаге, относятся к водам и шельфу всего этого пространства. Есть великое правило: право на море определяется правом на сушу», – подчеркнул эксперт.

К вопросу о Шпицбергене впервые обратились на переговорах в Версале, призванных урегулировать послевоенные отношения в Европе и мире по итогам Первой мировой войны. Сегодня Договор о Шпицбергене фактически является единственным изложением принципов Версальской системы, сохранившимся до наших дней.

Марина Рекец и Екатерина Серова. Фото: Юлия Замятина / ПОРА

Борьба за арктический шельф продолжается

Более 10 лет Дания осуществляла сбор доказательной базы для обеспечения признания своих прав на континентальный шельф в Арктике за пределами 200-мильной исключительной экономической зоны. Речь идет об участке шельфа к северу от Гренландии.

«Проект изучения континентального шельфа завершился в 2014 году подачей заявки в Комиссию по границам континентального шельфа. В этой заявке Дания претендовала на практически весь хребет Ломоносова. Площадь шельфа, на которую она претендует, простирается до границ особой экономической зоны Российской Федерации, то есть практически не оставляя ничего для нас», – прокомментировала проректор по международной деятельности РУДН Марина Рекец.

Позиции России и Дании по этому вопросу диаметрально противоположны. «Гренландия открывает новые возможности для расширения шельфа и добычи там ресурсов, которые, по некоторым оценкам, превосходят запасы на самом острове», – резюмировала эксперт.

Справочно:

Международная проектная лаборатория BRICS Project Lab Arctic 2.0 проходит с 24 по 27 февраля 2026 года на площадке Проектного офиса развития Арктики в Москве. Это совместный проект Научного студенческого общества МГИМО МИД России и Экспертного центра ПОРА, цель которого – объединить молодых исследователей из различных российских вузов для решения реальных бизнес-задач компаний, работающих в Арктике. Конкурс на участие в лаборатории в этом году стал рекордным: поступили заявки из более чем 20 стран. Средний конкурс составил 21 человек на место, а на очное участие – почти 28 человек на место. По итогам отбора к работе приступили 40 лучших кандидатов.