Архангельская Соломбала: деревня и посёлок в городе
Об истории и сегодняшнем дне уникального городского района рассказывает эксперт Проектного офиса развития Арктики, руководитель аналитического отдела Агентства стратегического развития «Центр» Ольга Грицан
Все фото Ольги Грицан
Соломбала – местность, состоящая из группы островов, отделённых от основной части города Архангельска рукавом дельты Северной Двины – рекой Кузнечихой, о которой все знают со школьной скамьи. В 1693 году Пётр I решил основать здесь очередную колыбель отечественного флота – Соломбальскую верфь, и уже в 1694 году был спущен на воду корабль «Святой Павел» – первое государственное морское судно, построенное в Архангельске. С Соломбалой связаны имена известных мореходов и исследователей Севера: Рейнеке, Литке, Лазарева, Нахимова, Русанова, Седова.
Соломбальское селение присоединено к Архангельску указом Александра II в 1863 году. А история его началась раньше события, благодаря которому оно попало в учебник истории: впервые Соломбала упоминается в 1471 году в списке Двинских земель, составленном после победы московской рати над новгородцами в битве на реке Шиленьге.
Сегодня Соломбала – довольно разбросанный, разновременной район города с населением в 35 тысяч человек.
Современный облик исторического селения начал формироваться во второй половине 60-х годов XX века, когда район, как и Архангельск в целом, активно перестраивался. Накануне эпохи массового панельного и крупноблочного бетонного домостроения в СССР в Архангельске 96% жилого фонда составляли деревянные дома (на начало 1964 года).
Такая высокая доля деревянного жилого фонда была характерна для многих российских городов лесной зоны, однако темпы его замены были разными, поэтому и сейчас, спустя 60 лет, в Архангельске можно встретить деревянные жилые дома. В Соломбале это одноэтажные срубные дома Соломбальской деревни и типовые двухэтажные дома Кемского рабочего посёлка.
Индивидуальное жилое строительство в городах рассматривалось обычно как некая привилегия, а вот отношение к многоквартирным деревянным домам было неоднозначно: обычно они воспринимались как «бараки», отчасти из-за того, что массовое строительство подобных домов совпало с периодом форсированной индустриализации страны, и они возводились как временное жилище.
Вместе с тем и в довоенное, и в послевоенное время деревянное домостроение предлагало и разнообразные типовые решения, и уникальные индивидуальные проекты, многие из которых были воплощены, в том числе и на территории Архангельска, который называли «союзной лесопилкой».
В частности, профессорско-преподавательский городок Лесотехнического института, возведённый в стиле «русского авангарда». За звание «деревянной столицы Севера» боролась и Ухта, в которой в 1937 году из дерева строились не только жилые дома с улучшенными характеристиками (улучшенная планировка квартир, термозащита, тёплые полы, вентиляция), но и общественные здания: стадион, столовая и даже дворец – «Дом Советов» (архитекторы В. Левин, А. Орлов, А. Левитан).
Реконструкция района Соломбалы во второй половине XX века привела к формированию неоднородной застройки, в которой соседствуют традиционная поморская архитектура, дореволюционная гражданская и религиозная архитектура, типовое деревянное домостроение 30-х годов прошлого века, кирпичное и панельное индустриальное домостроение. Примечательно, что именно в Соломбале появился первый деревянный «небоскрёб» в России и, как пишут, даже в мире – дом Сутягина.
В последнее десятилетие реновация Соломбалы продолжилась, при этом отмечается высокая социокультурная ценность достопримечательного места «Старая Соломбала». Но удастся ли сохранить уникальный культурный ландшафт в условиях примата частной собственности в ИЖС и существенной доли аварийного деревянного жилья в муниципальном секторе, непонятно.
Пока ещё можно увидеть старую Соломбалу: деревянную застройку Соломбальской деревни, гражданские и жилые здания XIX – начала XX веков, кварталы Кемского поселка 30-х годов, в котором проживали рабочие судоремонтного завода «Красная кузница». Так как отечественный флот развивался при участии европейских судостроителей и мореходов, да и торговля шла с европейскими странами, в Соломбале были и католические храмы.
Церковь Мартина Исповедника на кладбище (1804–1806 годы) цела по сей день. А вот деревянный Храм Святителя Николая 1854 года постройки, который после революции, как водится, был приспособлен под клуб, а потом под жильё, разрушен. Кстати, в слободе до середины XVIII века не было кладбища, и умерших хоронили во дворах домов.
Можно сегодня пройтись и по деревянным мостовым, у которых в Соломбале есть своя история, связанная с политикой градоустройства в первой половине XIX века: сначала мостки должны были перекрывать сточные канавы, вырытые перед домами, затем вышел указ о замене их на каменные мостовые. Но указ не возымел действия, а деревянные мостовые Архангельска до сих пор остаются предметом шуток и недовольства горожан.
Очарование Соломбальской деревни и Кемского поселка уходит: старые массивные бревенчатые дома заменяются на новые коттеджи, многоквартирные дома просто сносят, строятся современные жилые комплексы. Оно и понятно: другой век, другие запросы. «Офицерское троеборье: дрова, вода, помои» – испытание не для слабых.
Но душу щемит от ухода эпохи деревянного домостроения, тенистых улиц, добрососедства. И если сельская архитектура музеефицирована в заповедниках и этнографических парках, то деревянные многоквартирные дома рабочих поселков могут исчезнуть, оставив после себя только описания в научных трудах и ретрофотографии.
