Как в северных сёлах боролись с алкоголем
Жизнь по кругу: ананасы в феврале, «огненная вода» до середины лета, осенняя рыбалка, зимняя охота на соболя, новые деньги к январю…
«Льготный» буран, именно такие дотационные снегоходы получают КМНС. Фото автора
Тема Севера и алкоголя всегда живуча и… взрывоопасна отчасти, потому что, с одной стороны, «обидна» для представителей коренных северных народов, с другой: «А чем докажешь?! Уж будто на Материке меньше пьют!» С третьей стороны, сакраментальна: «А вот сам там поживи хоть годик, и мы на тебя посмотрим!»
В горячие споры вмешиваться не будем, тем более, что сопровождаются они обычно совместным застольем, зачастую не слишком умеренным. Согласимся лишь, что проблема такая есть, и автор данной статьи предлагает, на реальных примерах, некоторые варианты её решения. Достаточно кардинальные. Но то, что они действенны, доказывает опыт большинства вахтовых посёлков, где спиртное запрещено напрочь: за нарушение увольняют мгновенно безо всяких объяснительных.
Правда, там, куда можно добраться только вертолётом, зимником или летом по воде, и где живут не по «вахтовому методу», а как уж довелось, уволить некому, да и некуда…
Игорь Кузнецов, главный редактор GoArctic
Что кому и как мешает
Проблема алкоголя и его чрезмерного употребления северными народами известна давно и актуальна до сих пор. Я очень люблю наши северные народы и их культуру. Я посетил все северные регионы России, ходил в походы, привозил с собой туристов, активно взаимодействовал с местными жителями. Их умение жить и выживать в суровых климатических условиях впечатляет. Так же восхищает и то, как они чувствуют природу.
Коренные малочисленные народы получают большие субсидии и имеют льготы на поддержание традиционных промыслов. Льготы могут варьироваться от региона к региону, но в целом за счёт них можно и дом построить, и снегоход новый получить и просто денежную выплату оформить для подготовки к промысловому сезону.
В той же Эвенкии у меня складывалось впечатление, что местные фактории всё ещё при коммунизме живут. Казалось бы, почти все условия созданы для развития и процветания, но вот беда — алкоголь всё портит. К сожалению, организмы северных народов неустойчивы к алкоголю и быстро попадают от него в зависимость. И на мой взгляд, эта зависимость от алкоголя всё и тормозит. Не будь её — развитие северных провинций, на местном уровне, шло бы гораздо быстрее.
Красноярский край. Фото: Кузнецов Никита / GeoPhoto
Самое любопытное, что всё-таки есть среди северян те, кто приезжает на Материк учиться в университетах, успешно их заканчивает и возвращается на родину, чтобы трудиться и жить. Ещё интереснее то, что чуть ли не в каждой маленькой фактории или в крошечном посёлке, обязательно найдётся искусный художник или поэт. Северные народы малы числом, но богаты талантами!
Как же нынче борются с алкоголем?
Суд да дело, «защитные» детские площадки и дорога в обход
Известны случаи в Эвенкии, Якутии и даже на Алтае, когда местные жители одного из сёл собирались и коллективно, на общем сходе, решали, что алкоголь в местном магазине продаваться не будет! У истоков такой инициативы в сёлах, как правило, стояли женщины, они в России наиболее активная часть общества.
В большинстве северных посёлков всего один магазин, круглогодичной дороги нет (только зимник), поэтому ввести такое ограничение и далее контролировать его исполнение было достаточно просто. Сахар, как и прочие продукты, дорогой (2-3 цены от Материка), да и культура самогоноварения не развита. Поэтому употребление алкоголя резко падало.
Единственный магазин, как правило, не государственный, а частный. Коммерсант, как правило, живет в административном центре провинции и может иметь несколько магазинов в разных сёлах. И львиная доля его прибыли — это продажа алкоголя (порой до половины прибыли поступает от реализации именно спиртного).
Якутия. Фото: Александра Марчук / GeoPhoto
После введения жителями села ограничений на доставку и продажу спиртного он начинает нести убытки. Чтобы исправить ситуацию, он подаёт в суд, и колёса нашей судебной системы начинают вращаться. Дело идёт не быстро и через полтора-два года судья оглашает вердикт, что по конституции каждый житель страны (достигший 18 лет) имеет право употреблять алкоголь и постановляет возобновить продажу алкоголя в местном магазине.
И, казалось бы, жители села собрались и проявили инициативу, запретили продажу алкоголя, чтобы спастись от деградации и вымирания, но законодательство выступает против них. Абсурдно!
Но и местные не сразу сдаются. Так как альтернативных помещений под магазин в удалённых посёлках зачастую просто нет и перенести его в другое здание нельзя, то рядом с существующим магазином местная администрация может разместить детскую площадку и это уже повлияет на режим продажи или на градус крепости напитков (в зависимости от местного законодательства). Так и идёт «война» между коммерсантом и местными активистами.
Якутия. Фото: Александра Марчук / GeoPhoto
В эвенкийской Суринде, когда ввели сухой закон, местные жители стали покупать водку у проезжающих дальнобойщиков по 4-5-кратной цене. Через Байкит и Суринду проходил основной зимник Красноярск — Тура — Ессей и через Суринду шел достаточно большой поток машин в конце зимы, начале весны. Но местные власти и на это нашли ответ — пустили дорогу в обход фактории!
Теперь зимник идёт вокруг Суринды и огибает её по дуге окружности радиусом 25 км. Дальнобойщики пошли в обход фактории и поток алкоголя снова снизился. Но, как рассказывали нам эвенкийцы, для некоторых местных и 25 км не стало преградой. Ехали на снегоходах (говорят, что и пешком ходили, но в это слабо верится) до развилки и там ждали проезжающие машины, чтобы купить желаемый напиток.
.jpg)
Поворот на объездную Суринды, чтобы дальнобойщики не привозили «контрабанду». Фото автора
«Огненная вода» и жизненный уклад
Проблема алкоголя на Севере настолько важна, что влияет на жизненный уклад. В тех факториях, куда можно попасть либо вертолётом раз в неделю, либо по зимнику (с января по апрель), жизнь устроена примерно так.
Открыть зимник стараются к Новому году, чтобы привезти свежих фруктов и овощей к 31 декабря. Как и у нас, на Севере мандарины и конфеты для детей — это атрибуты праздника. Привозят и алкоголь. С января начинается сезон свежих фруктов (для нас это не привычно, но в той же Суринде ананасы можно купить только в февраля-марте!). И тогда же люди активно покупают водку, пиво и т.д. Зимник закрывается к апрелю, к этому моменту завозят годовой запас топлива, продуктов и хозтоваров.
Жители посёлка, конечно, не все, но многие, начинают активно пить с конца зимы и до тех пор, пока большая часть алкоголя не кончится. Заканчивается к середине лета. На это время жизнь в посёлке замирает. Далее, как только запасы «огненной воды» исчезнут, в посёлке начинает просыпаться жизнь — возобновляются строительные работы, ремонтируется техника, люди готовятся к промысловому сезону.
Осенью начинается рыбалка, а зимой охота на соболя. К январю уже можно выручить первые деньги за соболиные шкурки (от 2-3 тысяч до 20-25, в зависимости от аукциона), а там уже и зимник откроется и снова привезут…
.jpg)
Капкан на соболя. Окрестности Чиринды. Фото автора
Приведу и другой пример влияния алкоголя на жизнь. Учителя-предметники, как правило, в северных школах — это люди приезжие. Так и мне во время нашего визита в одну из факторий Эвенкии, предлагали устроиться учителем географии в местную школу (одно из требований — абсолютная трезвость).
На мой резонный вопрос о том, куда делся предыдущий географ, мне ответили, что приезжал год назад непьющий учитель из центральной России, но за год спился…
.jpg)
Школа в Ессее. Девятилетка. Сюда можно устроиться учителем. Фото автора
В заключение
Надеюсь, когда-нибудь настанут времена, когда местное самоуправление всё-таки сможет решать вопросы о запрете продажи алкоголя в локальных магазинах. Запрет на централизованный завоз алкоголя помог бы сохранить культуру, быт, и главное людей.
***
Константин Каськаев, специально для GoArctic
