Опасный рейс из Владивостока на Колыму – часть первая

Фото: Вадим Штрик / GeoPhoto

37 берданок на случай зимовки

В следующем 1912 году этим же маршрутом прошел пароход «Котик», а в 1913-м – он же (переименованный в «Ставрополь») вышел из Владивостока, чтобы дойти до Колымы. Там он должен был выгрузить взятый им груз в количестве 19 тыс. пудов и вернуться во Владивосток.

Карта чукотского полуострова, выполненная Берингом. 1730 г. 

«Но удастся ли пароходу добраться до Нижне-Колымска и благополучно вернуться обратно?» – таким вопросом задавились многие. Опыт двух предыдущих рейсов наглядно показал, каким опасностям подвергается судно, идущее по этому северному маршруту. Главный риск состоял в том, что из-за скопления льдов пароход мог застрять в них и остаться там до весны. Поэтому при подготовке рейса учитывалась возможность полярной зимовки. С этой целью был сделан годовой запас в виде меховых полушубков, шапок, валенок, лыж, ружей (в количестве 37 берданок) для охоты и самозащиты, продуктов и пр. И, наконец, для подобной возможной зимовки была добавлена ставка врача, которой воспользовался Юркевич.

Первой стоянкой парохода по выходе из Владивостока был японский город Хакодате, куда судно зашло, чтобы пополнить запасы угля. Затем, войдя в Тихий океан, «Ставрополь» взял курс на север и двинулся вдоль Курильских островов, чтобы, минуя их, бросить якорь в Петропавловске.

Несмотря на сильные туманы, которые сплошной пеленой зависали над океаном, судно шло полным ходом (10 миль в час), с частыми гудками и протяжными завываниями сирены. Наконец, на шестой день пути показалась первая из камчатских сопок. Юркевич прильнул к биноклю: берег крутой, скалистый; в глубине виднеются горы, покрытые снегом. Особенно эффектны были три большие снежные сопки: Коряцкая, Авачинская и Ключевская, вершины которых, то скрывались за облаками, то ослепительно сверкали на солнце.

Войдя в Петропавловскую бухту, команда «Колымы» была изумлена красивой панорамой Петропавловска – легендарного камчатского городка, описанного в путешествиях Кука и Лаперуза. Благодаря глубокой бухте, судно имело возможность пришвартоваться к пристани у самого берега. За те три дня, что «Ставрополь» простоял в Петропавловске, была окончательно произведена нагрузка угля и завершены все сборы.

«Ставрополь» покинул гостеприимный порт 11 июля и направился Беринговым проливом на север. Затем, миновав Командорские острова, судно взяло курс к мысу Дежнева… Погода несколько посвежела, и с каждым днем становилось все холоднее. Температура опускалась до 0°.

Экипаж с большим нетерпением ждал прихода к мысу Дежнева, где надеялся узнать от местных жителей о состоянии льда в Северном Ледовитом океане, что в то время было самым важным и существенным вопросом, от которого зависел успех всего плавания.

Встреча с чукчами

На шестой день пути, когда пароход был в 100 милях от мыса Дежнева, разразился шторм: сила встречного ветра доходила до 9 баллов. Судно уменьшило ход до 4 миль в час. Наконец, 17-го июля «Ставрополь» достиг искомого мыса и укрылся в относительно защищенной от ветра бухте…

Торговля с чукчами. Западная гравюра. 1832 г.    

Юркевич снова вооружился биноклем и вышел на палубу: «Перед глазами расстилался берег, голый, пустынный, – вспоминает он, – без единого деревца, в виде однообразной равнины непроходимой тундры. В одном месте на берегу виднелись несколько строений и кучка людей, обсуждавших, видимо, наш приход».

На следующий день к вечеру, когда волнение несколько стихло, с парохода была спущена шлюпка, на которой старший помощник и капитан отправились на берег. Вскоре они вернулись в сопровождении большой лодки, переполненной чукчами. Несмотря на плохую погоду, вся команда собралась на палубе смотреть на представших перед ними жителей полярной страны…

Вот как описывает их наш герой: «Нам предстали неуклюжие фигуры в безобразной одежде, сшитых из оленьих и нерпичьих шкур, в мешках из рыбьих пузырей сверху для защиты от дождя, которые с трудом связывались с привычными нашими представлениями о людях и у большинства возбуждали удивление и смех вместе с брезгливым чувством, так как специфический неприятный запах от каждого из таких чукчей давал себя чувствовать довольно остро и ощутительно».

Последние приехали не с пустыми руками: чукчи выложили на палубу изделия своей работы и охотничьи трофеи. Тут были и моржовые клыки, шкуры нерп, ремни из моржовой кожи, обувь и рукавицы из оленьего меха и т.п. Между чукчами и командой быстро завязалась меновая торговля: клыки, кожи и ремни выменивались на сахар, табак, спички и чай…

Чукотка. Фото: Александра Кузнецова / GeoPhoto

«Вместе с чукчами на пароход поднялись и местные торговцы, – продолжает Юркевич, – один американец и двое кавказских уроженцев, ради наживы, видимо, променявших роскошную природу своей родины на голую тундру и суровый климат, заставлявших их даже летом, в июле месяце, ходить в платье из оленьего меха».

Чукчи похвастались результатами своей охоты: весной ими были убиты 500 белых медведей, приплывших сюда на льдах из Ледовитого океана. Юркевич признается, что ему было обидно слышать, что все эти шкуры были проданы в Америку. «Видимо, предприимчивость русских купцов во многом уступает предприимчивости американских», – сетует он.

Между тем, капитан, получив благоприятные сведения о состоянии льда в океане, решил, не теряя времени, идти вперед, пользуясь тем, что хотя бы часть акватории свободна ото льда. 

Прогудел прощальный гудок, и пароход двинулся навстречу самой трудной и опасной части своего пути, за пределы полярного круга. Этот переход сопровождался почти полным отсутствием ночного времени: сказывалась близость мыса Дежнева, находящегося почти на 66° северной широты. Как свидетельствует Юркевич, в 11 вечера было еще светло, а в час ночи уже всходило солнце…

Среди льдов

Ледовитый океан встретил «Ставрополь» как нельзя лучше: весь следующий день погода стояла отличная: дул южный ветер, море было спокойно, температура доходила до +10°… Пароход почти сутки не встречал льда. Лишь к вечеру следующего дня показались первые льдины.

Пройдя несколько миль среди них, капитан не стал рисковать и решил бросить якорь, выбрав место для стоянки вблизи берега. В итоге вынужденная стоянка растянулась на трое суток… Чтобы занять себя, команда занялась охотой. Разобрав ружья, часть экипажа отправилась на близлежащий остров, расположенный при устье реки Ванкаремы. Дичи там оказалось изобилие: главным образом встречались гуси, утки и гагары. Но берег сам был малоинтересен: топкая тундра, поросшая мхом со скудной растительностью.

Корабль во льдах. Рис. 1847 г.

На третий день стоянки появилась возможность двигаться дальше: лед несколько разошелся; впереди уже были не сплошные ледяные поля, уходящие за черту горизонта – как раньше, а отдельные льдины, между которыми то там, то здесь виднелись пространства свободной воды. Вот в эти свободные пространства капитан и старался направлять пароход, искусно лавируя между отдельными льдинами. Идти приходилось очень осторожно, так как каждое столкновение со льдом, «имеющим десятки пудов весу и погруженным большей частью в воду», не могло пройти бесследно для судна, тем более, что в его носу уже образовалась течь...

Особенно внимательно приходилось следить за тем, чтобы льдины не подходили вплотную к работающему винту, так как каждая поломка винта грозила пароходу самыми серьезными последствиями.

Иногда, с трудом входя в узкие пространства между льдинами, «Ставрополь» задевал их и оставлял позади себя красные, словно кровавые, полосы содранной с борта краски.

Капитан Битте не покидал своего мостика по целым суткам, следя за движением льда и парохода, постоянно меняя курс и скорость. На его лице были темные очки, надетые для смягчения сильного, отраженного от снега света. Поминутно раздавалась команда «лево», «право», «так держать» и т.п. Также постоянно слышался звон от «повертывания» ручки телеграфа в машинное отделение с приказами: «стоп», «малый назад», «малый вперед». И лишь совсем редко являлась возможность пройти некоторое расстояние средним ходом.  

Ледовитый океан. Фото: Никитин Ярослав / GeoPhoto

Так, постепенно двигаясь вперед, «Ставрополь» добрался до Северного мыса. Здесь капитан решил «от греха» бросить якорь, так как в море было заметно скопление льда.          

За время стоянки у команды «Ставрополя» появилась возможность близко познакомиться с жизнью обитателей побережья Ледовитого океана: на берегу, вблизи Северного мыса стоял целый поселок чукчей из 13 яранг. Юркевич описывает их быт:

«Главною, почти единственною пищей, которою питаются здешние чукчи, служит мясо нерпы. Кроме охоты на последних, они занимаются рыбным промыслом и охотой на моржей. Зимой бьют песцов и других пушных зверей. Большое пристрастие имеют к спирту. При виде его теряют всякую твердость и готовы уступит за бесценок, дорого стоящие шкуры, клыки и кожи. Этим пользуются многие русские и особенно американские комиссионеры; подпоив чукчей спиртом, они совершают очень выгодные для себя операции».

Простояв трое суток у Северного мыса, «Ставрополь» двинулся дальше. Пройдя 60 миль, и лавируя между льдинами, пароход забрался в такую гущу льда, из которой не было выхода. Пришлось бросить якорь.

Ледовитый океан. Фото: Никитин Ярослав / GeoPhoto

Лишь на следующий день появилась возможность двигаться вперед. Сначала с трудом, затем свободно. Все приободрились, думая, что полоса пройдена. Но вскоре снова показался лед, который простирался в виде сплошных ледяных полей, между которыми пробираться можно было с большими усилиями и осторожностью.          

Спустя некоторое время, ночью, произошла встреча с военным ледоколом «Вайгач». Она, как отмечает Юткевич, принесла мало утешительного: лишь с полной наглядностью подчеркнула всю неприспособленность перехода по Ледовитому океану на пароходе типа «Ставрополь». Это судно, относящееся к т.н. добровольческому флоту, было непригодно для эксплуатации в Арктике: оно не могло ни сдвинуть льдины, подобно «Вайгачу», ни разбить их.

Капитан «Ставрополя» решил двигаться вслед за ледоколом, но это оказалось не под силу пароходу, так как разбитые и раздвинутые «Вайгачом» куски льдин быстро соединялись за ним в сплошную массу льда.

С «Вайгача» видели критическое положение парохода, пробовали помочь ему выбраться изо льда, но безуспешно… Проработав два часа с целью расчистить «Ставрополю» путь и ничего не добившись, ледокол ушел, бросив напоследок команде парохода следующую фразу: «А вы не боитесь оставаться здесь?».

Ледокол «Вайгач» в Северном Ледовитом океане. Фото капитана Битте. 1913 г.

Простояв еще сутки в том месте, где суда расстались, пароход снова двинулся вперед, стараясь, главным образом, подойти ближе к берегу, от которого он несколько удалился. К тому же по телеграфу были получены известия от ушедшего ледокола, что он, держа курс вблизи берега, выбрался на чистую воду…

Продолжение следует…

***

Андрей Епатко, специально для «ГоАрктик»