Арктическая зона Российской Федерации: бизнес и коренные малочисленные народы Севера – симбиоз для устойчивого развития
Поиск равновесия между экономической эффективностью, сохранением биоразнообразия и социальными задачами коренных народов Севера становится подлинной управленческой проблемой и одновременно критерием зрелости арктической политики государства
Все фото Игоря Кузнецова / ПОРА
Предлагаем вашему вниманию фрагменты из статьи доктора экономических наук, исполнительного директора Ассоциации полярников Мурманской области, главного научного сотрудника Института экономических проблем им. Г. П. Лузина (Кольский научный центр РАН) Алексея Фадеева.
Бизнес как драйвер экономического роста АЗРФ
Хозяйственный ландшафт АЗРФ отличается значительным разнообразием. Здесь функционируют предприятия традиционного промысла и аквакультуры, транспортные компании, участвующие в формировании ТТК, структуры оборонно-промышленного комплекса, добывающие компании углеводородного и минерально-сырьевого профиля.
Отдельного внимания заслуживает арктический туризм – направление, еще недавно считавшееся экзотическим, но стремительно превращающееся в полноценный экономический сектор ряда арктических регионов.
Масштабные арктические проекты – от разработки углеводородных месторождений до развития СМП – требуют колоссальных капиталовложений, передовых технологий и высококвалифицированных кадров. Именно бизнес выступает сегодня главным двигателем этих процессов: энергетические компании инвестируют миллиарды в разведку, добычу, переработку и транспортировку углеводородов, параллельно создавая необходимую инфраструктуру – портовые объекты, ледокольный флот, дорожную сеть, энергетические мощности.
Работа в экстремальных климатических условиях становится мощным стимулом для технологического прогресса. Производство в Арктике давно перестало быть технологически простым: на современных месторождениях активно применяются методы когнитивной геологоразведки, машинного зрения, аддитивных технологий.
В профессиональный лексикон прочно вошли понятия «интеллектуальное месторождение» и «интеллектуальная скважина», предполагающие применение алгоритмов искусственного интеллекта на всех стадиях – от геологоразведки до добычи. В этом смысле бизнес является не просто потребителем инноваций, но и главным заказчиком их создания.
Здесь, однако, возникает закономерный вопрос, ответ на который не столь очевиден: как именно технологический прорыв в арктическом промышленном освоении конвертируется в реальные возможности для занятости местного населения и интеграции хозяйственной деятельности КМНС в новую экономическую реальность? Подобные проекты формально создают предпосылки для такой интеграции, однако реализация этих предпосылок требует специальных механизмов, о которых и пойдет речь далее.
Компании-операторы арктических проектов, КМНС и их интересы при освоении макрорегиона
В настоящее время в Арктической зоне, включая морскую акваторию, действует несколько категорий хозяйствующих субъектов – транспортные предприятия, организации, занятые добычей биоресурсов и аквакультурой, а также компании, ведущие разработку минерального сырья и углеводородов. Поскольку экономическая деятельность перечисленных субъектов разнонаправлена, каждый из них функционирует в собственной системе регулирования и преследует специфические интересы, что неизбежно порождает конкурентные противоречия. Такие противоречия способны нанести серьезный ущерб уязвимой арктической экосистеме, отдельным хозяйственным отраслям и, что особенно важно, населению, исконно проживающему на этих территориях.
При анализе стратегического управления нефтегазовыми корпорациями необходимо принимать во внимание одно принципиальное обстоятельство: даже компании с государственным участием в качестве приоритетной цели рассматривают получение коммерческой прибыли.
Этот приоритет закономерно определяет всю логику корпоративного поведения – ориентацию на разработку наиболее продуктивных пластов, максимизацию доходности и минимизацию налоговой нагрузки в пределах, допустимых законодательством. В то же время задачи экологической безопасности органично вписываются в долгосрочные интересы компаний не из этических соображений, а в силу прямой связи с устойчивостью самого бизнеса.
Матрица интересов различных субъектов освоения арктического шельфа на федеральном, региональном и корпоративном уровнях управления наглядно демонстрирует, насколько существенно расходятся позиции этих игроков по ключевым параметрам – количеству и границам лицензионных участков, себестоимости добычи, степени геологической изученности территорий, подходам к налогообложению и организации магистральной транспортной инфраструктуры.
Федеральный уровень нацелен на расширение минерально-сырьевой базы государства, региональный – на создание рабочих мест и мультипликативных эффектов для местной экономики, корпоративный – на работу с наиболее привлекательными активами при минимальных удельных затратах. Ни один из этих векторов сам по себе не предполагает автоматического учета интересов КМНС.
Хозяйственная деятельность в арктической шельфовой зоне в отличие от природных экосистем, формировавшихся миллионами лет, лишена системной согласованности. Различные промышленные сектора (транспорт, рыболовство, углеводородная добыча) существуют как параллельные процессы, не объединенные общей стратегической логикой.
Конкурентные отношения между рыболовством и добычей углеводородов, например, несут в себе специфический риск: менее доходное рыболовство рискует не получить импульсов к развитию и оказаться вытесненным вместе с теми биологическими ресурсами, которые веками составляли экономическую основу жизни КМНС.
Поиск равновесия между экономической эффективностью, сохранением биоразнообразия и социальными задачами коренных народов Севера становится, таким образом, подлинной управленческой проблемой и одновременно критерием зрелости арктической политики государства.
Корпоративная ответственность операторов арктических проектов
Эффективное стратегическое управление в нефтегазовой отрасли, а тем более в условиях Арктики, невозможно без выстроенного взаимодействия добывающих компаний с теми регионами, где они ведут деятельность. Это не декларация о благих намерениях, а прагматическое требование, обусловленное опытом нескольких десятилетий.
Под воздействием общественного запроса и государственного регулирования корпоративная социальная ответственность (КСО) постепенно превратилась из факультативного атрибута репутации в полноценный элемент бизнес-стратегии. В настоящее время КСО стала одним из факторов, принимаемых во внимание участниками фондового рынка: последовательная социальная политика способствует укреплению инвестиционной привлекательности нефтегазовых компаний и оказывает позитивное влияние на динамику их акций.
Значение подобных инициатив настолько возросло, что компании, как правило, сохраняют их финансирование даже в условиях нестабильной ценовой конъюнктуры на сырьевых рынках. В нефтегазовом секторе КСО представляет собой совокупность мер, направленных на развитие территорий присутствия компаний-операторов.
К их числу относятся природоохранные программы, поддержка регионального промышленного потенциала, вложения в сферу культуры, образования и спорта. Хотя такие проекты зачастую не связаны напрямую с основной производственной деятельностью, они играют важную роль в повышении уровня и качества жизни местного населения.
Российские нефтегазовые компании в целом демонстрируют высокий уровень вовлеченности в реализацию программ КСО, ежегодно направляя на эти цели от 1 до 4% чистой прибыли, что соответствует показателям ведущих международных нефтегазовых корпораций.
Наиболее масштабную социальную деятельность осуществляет ПАО «Газпром», что обусловлено особенностями его производственной структуры и широким территориальным присутствием дочерних организаций. ПАО «НК “Роснефть”» и ПАО «ЛУКОЙЛ» реализуют широкий спектр социальных программ как в регионах добычи углеводородов, так и на территориях, связанных с переработкой сырья и функционированием сбытовой сети.
Компании «Сургутнефтегаз» и «НОВАТЭК» сосредоточивают основную часть социальных инвестиций в Западной Сибири и Ямало-Ненецком автономном округе. Среди нефтегазовых компаний среднего масштаба заметную активность в сфере КСО проявляют «Татнефть» и «Башнефть», что во многом связано с действующими механизмами взаимодействия и соглашениями с органами региональной власти.
Особое место в социальной политике компаний «НОВАТЭК» и «ЛУКОЙЛ» занимает поддержка коренных народов. Это направление выделяется не случайно: именно эти компании наиболее интенсивно работают на территориях традиционного расселения КМНС, а значит, несут повышенную ответственность за сохранение условий их жизнедеятельности.
Зарубежные операторы, прежде всего западные, уделяют социальному измерению своей деятельности, как правило, больше внимания, чем компании из развивающихся стран. Причин несколько: высокие ожидания акционеров в части природоохранной деятельности и этических стандартов, сложившаяся культура прозрачного ведения бизнеса, а также практическая логика международной экспансии, при которой репутация ответственного оператора является конкурентным преимуществом.
Французская Total за последние 10 лет увеличила совокупный объем средств, направленных на социальные проекты для местных сообществ, в шесть раз. BP особо акцентирует прозрачность налоговых и финансовых потоков в нефтезависимых странах. ExxonMobil традиционно концентрирует КСО в своей стране базирования, направляя значительную часть средств на поддержку образования.
Преимущества последовательной политики КСО для самих компаний носят вполне практический характер.
К ним относятся повышение качества человеческого капитала на территории присутствия благодаря инвестициям в образование и здравоохранение, расширение устойчивого потребительского спроса вследствие развития местного предпринимательства, снижение производственных рисков и аварийности за счет поддержки и модернизации сопутствующей инфраструктуры, а также укрепление репутации социально ответственного бизнеса.
Последний фактор приобретает все большее значение как для инвесторов и потенциальных работников, так и для государственных регуляторов. В результате социальная составляющая становится органичной частью стратегического управления нефтегазовым комплексом, выступая не только элементом социальной политики, но и экономически оправданным инструментом долгосрочного развития компании на различных уровнях управления и в рамках различных временных горизонтов планирования.
Целиком статью читайте в журнале «Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения» (№3 посвящён теме «Арктические партнерства: государство, бизнес, общество»).
