Четыре стороны света полуострова Таймыр

Коренные народы Севера
Лариса и Станислав Стрючковы
7 Июля, 2020 | 10:53
Четыре стороны света полуострова Таймыр
Енисей


Топонимика, строго говоря, является разделом языкознания. Но находится она на стыке трёх наук – собственно лингвистики (языкознания), истории и географии. Топонимика подобна свету далёких звёзд: взрыв произошёл миллиарды лет назад, уже, может быть, и звезды той больше нет, а свет её мы всё ещё видим сегодня. Так и с географическими названиями. Только оперируем мы не миллионами световых лет а, в лучшем случае, тысячелетиями. Но даже и двести, и триста лет назад названные так или иначе река или поселение могут многое нам рассказать о прошедшей эпохе.

Значение иных географических названий не всегда можно распознать и идентифицировать с точки зрения принадлежности тому или иному языку, той или иной культуре. Далеко ходить не надо – по поводу изначального значения топонима «Москва» написана не одна научная работа. Это касается территорий, где шло активное взаимопроникновение различных культур, языков, экономики и пр., где бурлил этакий плавильный котёл цивилизации.

Полуостров Таймыр в этом смысле не является исключением. Хотя не вся его территория изобилует такими труднораспознаваемыми топонимами. Самый северный в мире полуостров материковой суши и осваивался в последнюю очередь – слишком суров климат и непреодолимо бездорожье. А топонимия полуострова, которая имеет практически чётко очерченные историко-культурные границы, позволяет понять структуру и характер его заселения.

Если мы условно разделим полуостров Таймыр по сторонам света и приглядимся внимательнее к географическим названиям – прежде всего, гидронимам и оронимам*, – то увидим, что они имеют хорошо читаемую ориентацию на четыре языковых группы, носители которых в исторические времена заселяли полуостров. Более того, по ним можно увидеть направление заселения, приблизительную его очерёдность, ну, и наиболее «востребованные» участки полуострова, на которых варился тот самый цивилизационный котёл.


*Гидронимы – названия водных объектов (от др.-греч. ὕδωρ — вода + ὄνομα — имя) и оронимы -- собственные названия любого объекта рельефа земной поверхности: как выпуклого (гора, горный хребет, холм), так и вогнутого (долина, овраг, впадина, ущелье, котлован) от греч. ὄρος «гора» + ὄνομα «имя, название».

Ойконимы -- названия населённых пунктов (от др.-греч. οἶκος – жилище, дом + ὄνομα – имя) -- в данном анализе во внимание не принимались, так как первыми оседлыми жителями территории были русские, поэтому генезис этих топонимов в подавляющем большинстве сформирован на основе русского языка.


Начнём с западной части полуострова. Все реки правобережья, впадающие в Енисей от мыса Северо-Восточного (73°32″ с.ш.) на юг имеют понятные для носителя русского языка названия: Чёртова, Ефремова, Матвеевка, Крестьянка.

Первая река, имеющая в названии иные языковые корни, впадает в Енисей только в районе 72°22″ с.ш. – река Потакуй. Её зафиксированное в письменном источнике толкование звучит следующим образом: Потакуй — река на восточном берегу Енисейского залива. Выявлена в 1866 г. геологом И.А. Лопатиным. По-долгански означает «дорожный мешок». Вероятно, кто-то из долган потерял у реки свой потакуй, почему и стали её так называть [1]. Следует отметить, что «потакуй» – не совсем точное воспроизведение этого долганского понятия, в русской транскрипции оно звучит как «матака». Мы вправе в данном конкретном случае говорить о топониме-палимпсесте – географическом названии, в происхождении которого наблюдается многослойность и искажения первоначального произношения носителями разных языковых групп [2].

Если мы примем за основу, что это действительно долганское слово, пусть и искажённое, тогда следует считать, что происхождение топонима нужно отнести к периоду не ранее XIX века: именно в этот период шли процессы, связанные с образованием нового народа – долган [3]. Вместе с тем, следует заметить, что формирование нового этноса происходило территориально много восточнее – в этногенезе долган приняли участие три народа: якуты, эвенки и русские [4]. Скорее всего, долганское название на правобережье Енисея появилось в период активных экспедиций Российского государства в XIX-м – начале ХХ века, проводниками которых были, в основном, тунгусы (эвенки) и долганы. Таким образом, Потакуй встаёт в ряд с остальными топонимами русского происхождения, и далее на юг по побережью опять идут русские названия – реки Зырянка, Каменка, залив Шайтанская Курья и т.д., вплоть до 70°58″ с.ш, где в Енисей впадает река с первым топонимом, опознаваемым с лёгкостью как ненецкий – река Ащаяха.

Основным отличительным признаком гидронимов, сформированных в ненецком языке, являются аффиксы –"яха" (река) и –"то" (озеро). Причём слово "дяха" из диалекта лесных ненцев повсеместно на картах, составляемых русскими первопроходцами, было записано именно в транскрипции "яха" – так произносят слово «река» тундровые ненцы.

Весьма показательна в плане поименований река Казак-яха, что переводится без особых усилий как Казачья река. Упомянутая нами выше Ащаяха, соответственно, – Отцовская река (река Отца).

Любопытно, что распределение топонимов именно таким образом – с точки зрения языковых групп – практически точно совпадает с картой распространения ареалов домашнего оленеводства у ненцев [5]. Именно там, где на правобережье Енисея нанесены части ареала, которые, в основном, расположены на его левобережье, и появляются топонимы с ненецкими формантами. И чем южнее от Ащаяхи, тем их больше, вперемешку с русскими названиями и редкими палимпсестами (наложениями нового на старое): Росляковская (русск.), Мунгуй (палимпсест), Муксуниха (русск.), озеро Нячакто (ненец.). 

Озеро Мелкое Торове, несмотря на присутствие в гидрониме искажённого (возможно, картографами) ненецкого слова «торова» – «здравствуйте», следует отнести к палимпсесту, как и само слово, являющееся, очевидно, заимствованием из русского языка: «здорово» – разговорная форма приветствия «здравствуй». Ещё дальше на юг правобережья Енисея – в основном, ненецкие топонимы: Сидяяха, Ханавэйяха – вплоть до Усть-Порта, где Енисей делает два резких поворота почти под 90 градусов на восток и снова на север (если идти по течению реки).

Таким образом, основная масса ненецких топонимов остаётся на левобережье, а на карте правобережья появляются топонимы, соответствующие лексике и грамматике долганского и эвенкийского языков, и множество палимпсестов. Неудивительно: мы приблизились, следуя по карте вниз, к границе Эвенкии. Ну и, конечно, обилие русских названий тоже не случайно. Этот район активно осваивался и казаками – сборщиками ясака, и русскими промышленниками (промысловиками – в современном понимании этого слова) и рудознатцами – именно здесь в середине XIX века под Норильскими горами начали выплавлять медь, а в ХХ веке возник Норильский промышленный район. На этой широте ненецкие топонимы больше не появляются, самые южные таймырские топонимы на правобережье Енисея – это гидронимы с формантом "яха", находящиеся чуть южнее 70° с.ш., что вполне соответствует южной границе ареала передвижений этого самодийского народа вместе с домашними стадами северных оленей в данной части полуострова Таймыр.

Итак, самый север правобережья Енисея практически полностью состоит из русских топонимов, что совпадает с историко-культурным ландшафтом: ненецкие оленеводы не выходили на побережье Северного Ледовитого океана. За редким исключением: на юго-восточной границе условного «запада Таймыра» есть гидронимы нерусского происхождения, но их истоки находятся южнее – реки Хутудабига, Дептурама (к ним мы вернёмся позднее).

Где же находится восточная граница последних топонимов ненецкого происхождения (с северной и южной мы разобрались, западная граница уходит за пределы полуострова Таймыр)? Проанализировав топонимы, которые локализованы южнее, мы видим одну из главных водных артерий полуострова и одновременно условную восточную границу распространения топонимов ненецкого происхождения – реку Пясину. Название реки – палимпсест, легко выводимый из ненецкого Пясяда, где "пя" – дерево, морфема "-сяда" — показатель формы необладания, что можно перевести на русский язык как Безлесая. Ассимилированный топоним Пясина начал появляться на картах с XIX века, до этого – в русской и латинской транскрипции река и вообще весь регион записывались на картах как Пясида.

Река Пясина

Река Пясина


Ту же функцию (естественная преграда для кочевий ненцев), судя по топонимам, выполняет и река Пура, впадающая в Пясину примерно в том месте, где последняя делает крутой поворот под 90 градусов. Очевидно, что названия рек Пура (на Таймыре) и Пур (в Ямало-Ненецком автономном округе) идентичны. В трактовке коллектива авторов-носителей ненецкого языка из «Научного центра изучения Арктики» ЯНАО [6] топоним Пур переводится как Бурлящая Большая река.

Чем далее мы двигаемся не только на юг, но и на восток до условной границы полуострова от главной речной артерии Таймыра – Енисея, тем менее однородную топонимическую картину мы наблюдаем.

Активно начинают появляться топонимы, по аффиксным признакам относимые к родственному ненецкому языку – нганасанскому. Они легко опознаются по формантам "-турку" (озеро) и "-бигай" (река).

Здесь находится район истока упомянутой выше реки Хутудабига, на происхождение названия которой с первого взгляда указывает формант "бига" – «бигай» – «река». Чуть восточнее, в условном срединном Таймыре – ближе к ареалу нганасан – находится как подтверждение этой, в общем-то очевидной, мысли, река Верхний Хутудабигай, с «правильным» окончанием. «Хуту» можно перевести как «проход», «проём» (в некоторых местах река протекает в небольших ущельях).

Ниже широты 71°30" локализованы названия возвышенностей с узнаваемым аффиксом "седа" – «сопка» по-ненецки – и легко переводимые с этого языка: Сейрахаседе, Мяльхаседе, Посойседа, Ботэседо, Пиртиседа. Они локализованы вполне определённо на территории, ограниченной с востока рекой Пясиной, с юга – полосой лесотундры в предгорьях плато Путорана. На плато практически нет ни одного самодийского топонима.

Что любопытно: топонимы разных языков, но одной – самодийской – группы на этом участке активно чередуются, при этом не ассимилируясь (за исключением некоторых, указанных выше). Например, озёра Сыруто и Хелалитурку расположены по соседству. Название первого происходит, скорее всего, от ненецкого «сыра» («снег, снежный, зима»), второе – опознаётся как нганасанское по форманту "турку" – "озеро", а основа -- скорее всего, производное от нганасанского же «хелы» – часть, половина. Что может быть оправданно, так как, если смотреть сверху (или на карту), озеро Хелалитурку вполне похоже на часть или даже половину некоего общего водного пространства, второй частью которого является озеро Сыруто.

Интересно, что в нганасанском языке это слово – «сыра» – имеет значения «лёд» и «соль». Особенно интересна соль, которая, действительно, в природе своей похожа и на снег, и на лёд. В данном контексте можно сделать вывод, что изначальное значение ненецкого слова «сыра» («снег») в нгансанском имеет более позднюю языковую ассимиляцию, основанную на подобии у обозначаемых понятий признаков цвета и качества, в данном случае, явления природы – снега: кусок льда и «голова» соли вполне «снежные». Что совпадает с теорией становления нганасан как отдельного самодийского народа на рубеже XVII-XVIII веков [7].

За рекой Пясина резко обрываются топонимы самодийского происхождения и появляются топонимы долганского происхождения. Это вполне определённо говорит об этнокультурных процессах: далее Пясины, которая является естественной преградой, ненецкие охотники и оленеводы массово не заходили.

Показательна территория над и под 72°20' с.ш., параллельно которой идёт очередной меандр Пясины – на левобережье ещё самодийские названия (Сыруда и Сюдямитари, "тари" – нганасанский формант, обозначающий «протока»), а на правобережье – Алы-Юрях (которое в свою очередь вытекает из Алы-Кюеля), Арылах и другие аналогичные гидронимы. Форманты –юрях и –кюель (соответственно «река» и «озеро») являются уже долганскими, принадлежат к тюркской языковой группе. Ассимилированный суффикс "лах" в долганском звучит как "лаак", в якутском "лях" (грамматика долганского языка основана на якутском языке), с одним и тем же значением – обладания. То есть Арылах – Островная (в значении «имеющая острова»), а Алыюрях и Алыкюель – Долинная (Болотистая) река и Долинное (Болотистое) озеро.

Водопад на реке Нералах (плато Путорана).jpg

Водопад на реке Нерелах, плато Путорана.


Продолжение следует.


Автор: Лариса Стрючкова, таймырский краевед, член Союза журналистов России. 

Фотографии Ларисы Стрючковой.


ЛИТЕРАТУРА:

1.       Топонимика морей советской Арктики. – Л., 1972. – С. 151.

2.       Научные труды Федерального государственного бюджетного учреждения «Объединённая дирекция заповедников Таймыра» / отв.ред. М.Г. Бондарь. – Норильск : АПЕКС, 2018. – С. 205.

3.       Долгих, Б.О. Происхождение долган. – С. 135.

4.       Там же, С. 128.

5.       Колпащиков Л.А. К вопросу о взаимоотношениях диких и домашних северных оленей // Науч. техн. бюл. / ВАСХНИЛ. Сиб. отд-ние. НИИСХ Крайнего Севера. – Новосибирск, 1981. – С. 43-47.

6.       Словарь гидронимов Ямало-Ненецкого автономного округа. – Екатеринбург, 2012. – С. 309.

7.       Сказки и предания нганасан. – М., 1976. – С. 10.

далее в рубрике