Сейчас в Арктике:
Ледостав

«Его имя – достояние потомства». Александр Сибиряков: пароходы и человек

«Его имя – достояние потомства». Александр Сибиряков: пароходы и человек
8 Октября, 2019, 06:00
Комментарии
Поделиться в соцсетях

Ледокол "Александр Сибиряков" во время перехода из Архангельска во Владивосток, 1932-й год.


Имя Александра Сибирякова хорошо знакомо россиянам, однако чаще всего оно ассоциируется с пароходом – легендарным ледоколом «Александр Сибиряков», совершившим героический переход по арктическим морям из Архангельска во Владивосток за одну навигацию. Было это в 1932 году, и в это же время в Ницце в маленьком частном пансионе доживал свой век забытый соотечественниками сам Александр Михайлович Сибиряков! Когда через год его не стало, за гробом шли три шведа, одна француженка... и ни одного русского!

Увы, подобная участь - «кануть в Лету» - постигла почти всех членов семьи Сибиряковых, а ведь когда-то это были одни из самых известных людей в Сибири и даже в России. Род Сибиряковых происходит от северных крестьян, переселившихся в XVIII веке в Сибирь. По одной из версий, родоначальником Сибиряковых был крестьянин Устюжской провинции Архангелогородской губернии Афанасий (1676-1754 гг.), занявшийся торгами. Он приобрёл несколько парусных судов, занимался перевозкой людей и грузов, перебрался со временем в Иркутск. Его дело продолжили шесть поколений купцов Сибиряковых, к середине XIX века ставших, к тому же, промышленниками-золотодобытчиками.

Одному из Сибиряковых, Михаилу (около 1726-1799 гг.), за открытие серебряных приисков в Нерчинском округе было пожаловано дворянство. Внук Афанасия Сибирякова, Михаил Васильевич (1744-1814 гг.), стал первым иркутским городским головой. А отец нашего героя – Михаил Александрович (1815-1874 гг.), купец I гильдии, потомственный почётный гражданин – избирался городским головой четыре раза, был одним из виднейших деятелей городского самоуправления Иркутска в 1860-1870-х годах: заседатель в магистрате, в суде, директор губернского попечительства о тюрьмах, староста Вознесенской церкви. Михаил Александрович владел уже не только золотыми приисками и заводами, но и состоял в Ленско-Витимском товариществе, владевшем пароходством, был пайщиком Вознесенского и Александро-Невского винокуренных заводов и совладельцем Бодайбинской железной дорогой. Состояние Михаила Сибирякова оценивалось в четыре миллиона рублей. Не менее именитым был и род его жены Варвары Константиновны Трапезниковой (1826-1867 гг.). В семье Трапезниковых были городские головы, купцы первых гильдий, промышленники.

Александр Михайлович и его братья принадлежали уже к седьмому колену этого влиятельного и одного из самых богатых на тот момент клана Сибири. Нельзя сказать, что седьмое поколение сибирских олигархов продолжило дело родителей. В популярной литературе их называют золотопромышленниками, но сами они предпринимательской деятельностью не занимались, а лишь получали проценты от золотых приисков и тратили свои капиталы, по большей части, на филантропические проекты. Возможно, «виной» тому – образование и приобщение к новым культурным ценностям. После смерти отца в 1874 году братьям Сибиряковым достались доли отцовского капитала (по 875 тысяч рублей). Александр, Константин и Иннокентий каждый по-своему распорядились ими. Иннокентий ушёл со временем в религию и очень тяготился своим финансовым «бременем»: «Не есть ли это средства, случайно попавшие ко мне, достояние других людей? ...я нашел, что мои миллионы – это результат труда других лиц, и чувствую себя неправым, завладев их трудами». Богоискательство привело его к принятию монашеской схимы. Интересно, что он стал схимонахом на Афоне, где было сделано предсказание, что «Бог пришлёт сюда из Сибири благодетеля», причём с его именем – Иннокентий. Афонские старцы по сей день чтят память святогорского подвижника иркутянина Иннокентия Сибирякова, о его жизни сняты фильмы и телепередачи.

иннокентий сибиряков.jpg

Иннокентий Сибиряков


Константин Сибиряков всю жизнь «болел» либеральными идеями, пытался воплотить в жизнь народнические проекты о создании рациональных земледельческих хозяйств: строил образцовые посёлки с каменными домами (одно только здание школы стоило миллион!), выписывал из-за границы дорогущую сельхозтехнику. Увы, технику сломали, хозяйство оказалось убыточным – всё пришлось продать. И кстати, одно из владений Константина Сибирякова купили Ульяновы, и сейчас в бывшем хозяйском доме музей В.И. Ленина. Да и сам Константин Михайлович и его жена были под негласным надзором полиции за то, что покровительствовали «политически неблагонадёжным лицам». Не увенчался успехом и ещё ряд затей Константина Михайловича: на Черноморском побережье Кавказа близ Туапсе он пытался выращивать чай, хлопок, наладил производство вин. Но после смерти дочери уехал в Грузию, где и жил, видимо, до конца своих дней. Более всего известен Константин как последователь теорий Л.Н. Толстого. Он поддерживал колонии толстовцев в Самаре и на Кавказе, финансировал издание той самой Библии, из-за которой Льва Толстого отлучили от церкви. Лев Николаевич писал о нём: «Он очень хороший человек, мягкий, добрый... и только одного желающий — послужить своими богатствами для добра людям». Сибиряковы учредили десять именных стипендий для слушательниц высших женских (Бестужевских) курсов, помогали Обществу для вспомоществования нуждающимся переселенцам. Кроме того, Константин Михайлович был талантливым скульптором (он окончил Академию художеств), меценатом культуры и искусства. Однако его деятельность почти не касалась Сибири.

Рано уехали из родного города и сёстры Сибиряковы. Старшая – Ольга, прекрасная пианистка, вышла замуж за князя Вяземского, жила в Петербурге на Большой Морской близ императорских дворцов. Это были те самые Вяземские, предки которых дружили с Пушкиным, однако во второй половине XIX века брак купчихи и князя уже не был ни казусным, ни столь престижным, как это могло бы быть десятилетиями ранее. Младшая сестра Анна разделяла либеральные взгляды брата Константина, была увлечена идеями Лесгафта и Л.Н. Толстого. Анна Михайловна пожертвовала более миллиона рублей на борьбу с голодом и эпидемией тифа в Томской губернии. И это был её значительный вклад в жизнь Сибири.

В самой Сибири остался жить надолго лишь Александр Михайлович, посвятив свою жизнь улучшению экономики родного края. Его проекты, возможно, не приносили доход, многие из них оказались просто разорительными, но все они были направлены на процветание Сибири.

Родился Александр Михайлович Сибиряков 26 сентября (8 октября) 1849 года в Иркутске, здесь же учился в гимназии, а затем продолжил своё образование в Европе, окончив Федеральную высшую политехническую школу в Цюрихе. После смерти отца к Александру перешло управление семейным бизнесом, к тому же со временем брат Иннокентий и сестра Ольга уступили Александру большую часть фамильных паёв. В 1870-х он покупает Александро-Невский стекольный завод и писчебумажную фабрику, вкладывает деньги в развитие транспортной инфраструктуры Сибири. Золотые прииски почти до конца ХIХ века приносили стабильные доходы. Однако трудно назвать его золотопромышленником или финансовым воротилой, а вот предпринимателем – можно вполне. Следует согласиться с философом Иваном Ильиным, что «предпринимательство – это акт творчества, ибо «человек связывается с вещами не только материальным интересом, но и волею к совершенству, и творчеством, и любовью». Именно такими кровными узами прикипел Александр Михайлович Сибиряков к своей огромной по территории «малой родине». Истинный патриот Сибири, он был возмущён тем, что Сибирь воспринималась правительством как громадная тюрьма для исправления преступников, а не как полноценная в экономическом плане часть государства.

Александр Сибиряков

Александр Сибиряков


Главное дело жизни Александра Михайловича – его попытки наладить коммуникации Сибири с Европой и другими частями мира. Это проблема назрела в пору модернизации экономики России, которая не могла развиваться без путей сообщения. В своих работах Сибиряков писал о намерении «возбудить вопрос ... в Государственной Думе об улучшении сообщений в Сибири, устройстве в ней дорог, каналов, морских сношений её с соседними странами..., чтобы как можно скорее двинуть её культуру вперёд». В своё время отец Александра М.А. Сибиряков и его компаньоны положили начало судоходству по сибирским рекам Лене и Витиму. Проекты строительства сухопутных и освоения водных транспортных артерий разрабатывали сибирские предприниматели В.Н. Латкин и М.К. Сидоров.

Однако чтобы развивать транспортные коммуникации и освоить выходы к морям, нужно было, прежде всего, их исследовать. В 1875 году Александр Михайлович, которому было в ту пору двадцать пять лет, отправил письма золотопромышленнику, радетелю освоения Арктики Михаилу Сидорову и полярнику из Швеции (но родина его – Финляндия) Адольфу Эрику Норденшёльду о готовности дать 25 тыс. рублей для организации исследований Обского и Енисейского заливов. Норденшёльд в то время собирался плыть к Берингову проливу. К тому же учёный-полярник «с личными взглядами» Сибирякова был «совершенно не знаком» и подозревал, что сибирский купец ищет коммерческую выгоду, между тем как «торговая часть экспедиции не может дать никакого барыша». Михаил Константинович Сидоров, опасаясь, чтобы «время и обстоятельства не охладили высокого порыва» Сибирякова, старался уговорить знаменитого полярника согласиться на экспедицию. Переписка затянулась... Сибиряков начал действовать сам, точнее, совместно с иркутским купцом А.К. Трапезниковым. Трапезников зафрахтовал в Англии пароход «Луиза», который в 1877 году совершил переход из английского города Гулль в Тобольск. Сам Сибиряков купил пароход «Фрезер» и 9 августа 1877 года из Хаммерфеста (Норвегия) отправился в плавание, а уже 21 августа вошёл в устье Енисея. Но это были отдельные рейсы между Европой и Сибирью. Для того чтобы сделать эти коммуникации регулярными, необходимо было провести исследование этого региона Арктики и севера страны. Поскольку правительство России не было готово поддержать столь дорогостоящие и рискованные проекты, Сибиряков обратился к европейским учёным. «Немецкое общество полярников» помогло обследовать север Западной Сибири, однако экспедиция получилась скорее этнографической и «натуралистической»: были сделаны описания животного мира, природы, но не была выполнена главная для судоходства задача – не проведён гидрографический анализ региона.

Тогда Сибиряков вновь обратился к шведам. В 1878-79 гг. А.М. Сибиряков совместно с королём Швеции Оскаром II и шведским предпринимателем Оскаром Диксоном финансировали экспедицию полярного исследователя Норденшёльда, который в 1878-79 годах прошёл по Северному Ледовитому океану вдоль берегов Сибири (с одной зимовкой) и вышел через Берингов пролив в Тихий океан. Экспедиция эта подробно описана в литературе, напомним лишь некоторые детали: парусно-паровой барк «Вега» был построен в Германии в 1872 году как китобойное судно, а в 1878 году переоснащён специально для шведской экспедиции. В экипаж Веги входили учёные из России, Дании, Италии, в том числе гидрографы, метеорологи и пр.

«Дело шло о разрешении географической задачи, чтобы северо-восточным путём проникнуть в Китай и Японию, что в течение трёх столетий составляло предмет соревнования между первейшими на свете торговыми государствами и отважнейшими мореплавателями», – так объяснял задачу экспедиции сам Норденшёльд.

Маршрут экспедиции

Маршрут экспедиции на "Веге"


В походе «Вегу» сопровождало зафрахтованное Александром Михайловичем Сибиряковым судно «Лена» (оно подвозило уголь и продовольствие), но участок пути от устья Лены барк проделал самостоятельно. Не дойдя около ста миль до Берингова пролива, экспедиция попала в ледовый плен. 

Норденшельд на льдине.jpeg

Норденшёльд на льдине


Вынужденная зимовка затянулась на 230 дней, но прошла без осложнений: никто из команды не заболел цингой, на корабль ежедневно приезжали местные жители – чукчи. Они же доставляли сообщения «на большую землю», однако, поскольку почта шла почти год, об обстановке на «Веге» не знали в России. Потому Александр Михайлович в 1879 году снарядил на поиски «Веги» построенный в срочном порядке в Швеции пароход «Норденшёльд» и отправил его к берегам Чукотки «южным» путём вокруг Евразии. Около Японии пароход потерпел крушение, экипаж был спасён, но судно потеряно. Между тем, успешно перезимовав, «Вега» продолжила плавание. Пройдя через Берингов пролив, судно обогнуло оконечность материка, тем самым завершив прохождение Северного морского пути. Далее экспедиция посетила Японию, ещё ряд стран и через Суэцкий канал вернулась в Европу. После триумфального шествия по европейским столицам, «Вега» возвратилась в Швецию 24 апреля 1880 года. Её встречали праздничными салютами, более того, имя каждого участника экспедиции, от её начальника до младших матросов, высвечивалось «огнём» на фасаде королевского дворца. 

Возвращение "Веги"

Празднование возвращения "Веги" в Стокгольм


Всем членам команды «Веги» король лично вручил золотые и серебряные медали, Норденшёльд был возведён в титул барон, капитан Паландер получил рыцарское звание. Позднее в Стокгольме была возведена стела с венчающим её кораблём, а 24 апреля ежегодно шведы отмечают праздник – День «Веги», во время которого вспоминают и Александра Сибирякова. Ему тоже полагалась награда – крест командора 1 класса ордена Полярной звезды, к тому же он был избран почётным членом Шведского общества антропологии и географии, членом-корреспондентом Общества военных моряков и пр. Однако для вручения наград на многочисленные торжества в Швеции Александр Михайлович прибыть не мог, ибо находился в это время то в ледовом плену Карского моря, то в переходах на оленьих упряжках по сибирским просторам.

В 1880 году Александр Сибиряков организовал свою экспедицию по Арктике. На пароходах «Оскар Диксон» и «Нордланд» его команда пыталась добраться из Норвегии до Тобольска. Увы, преодолеть «ледовый мешок» Карского моря путешественники смогли с большим трудом, а в конце сентября оказались затёртыми льдами на пути в Енисейский залив. Далее часть членов экспедиции, среди которых был и сам Сибиряков, двинулась на оленьих упряжках за помощью. Два месяца продолжалась эта поездка при тридцатиградусном морозе, с минимумом еды и тёплой одежды – и всё же завершилась успехом. 1 января 1881 года путники достигли самого северного города Сибири — Обдорска, затем, уже в сентябре, А.М. Сибиряков со спутниками оказались в Берёзове, а потом и в Тобольске. Оттуда Александр Михайлович выехал в Санкт-Петербург.

Не слишком удачный поход 1880 года на пароходе «Оскар Диксон» не охладил пыл исследователя Арктики, и в 1882-85 гг. на корабле «Норденшёльд» он снова и снова отправляет экспедиции с целью пройти через Карское море к Енисею. Попытки вновь оказались неудачными. Всего в 1877-96 гг. этим путём пытались пройти тридцать четыре суда. Увы, успешно достигли цели лишь четырнадцать из них, а почти половина судов погибла из-за тяжёлой ледовой обстановки.

Следовательно, необходимо было искать более удобные пути в Европу, минуя Карское море. Выход был один: соединить каналами или волоками северные реки и идти в Ледовитый океан, например, по реке Печоре. Для этого Александр Михайлович строит дорогу от Печоры к Оби по Щугорскому волоку, которую будут называть «Сибиряковский тракт». Сам Александр Михайлович описывает путешествие по будущему тракту в письме к Норденшёльду в 1884 году и обосновывает преимущества использования этого пути для контактов с Европой в ряде своих работ: «О морском сообщении Сибири с Европой через Карское море», «О морских сношениях через Карское море и устье Печоры», «О сообщениях Тобольска с Печорой» и др. Благодаря Сибиряковскому тракту, сибирские грузы, прежде всего зерно вывозились в Печорский край, на Мезень, оттуда – на Мурманский берег, в Северную Норвегию, Данию. Для Печорского края, часто страдающего от голода, эта дорога стала спасением, благодаря ей цены на хлеб в крае снижались в 1880-е годы вдвое и даже втрое. Неслучайно Александра Михайловича Сибирякова в те годы почитали на Печоре как благодетеля края.

А сам Сибиряков мечтал связать все части страны посредством рек, каналов и волоков в единую систему: соединить Европейский Север (Северную Двину) и бассейны рек Обь – Иртыш, Западную и Восточную Сибирь, Якутский край, Дальний Восток, Камчатку; для оживления экономической и культурной жизни края он планировал открыть новые морские порты. На эти темы Александр Михайлович пишет многочисленные статьи в «Известия Русского географического общества», «Сибирскую торговую газету», издаёт отдельные книги и брошюры. Особенную важность он придаёт «речному фактору». «Там, где реки имеют громадные протяжения, как у нас в... России, они ... должны играть в организме страны подобающую им роль», - писал А. М. Сибиряков. «Реки Сибири считаются первыми в мире, наша задача состоит в том, чтобы ими пользоваться как должно и ... создать систему сообщений, имеющую своим выходом море».

Александр Михайлович Сибиряков не просто выступает как пламенный трибун, но и делом пытается доказать свою правоту. Для этого он сам предпринял множество поездок по северу Сибири и Арктике: на пароходах, катерах, лодках, исследовал реки, на оленьих упряжках и санным путём – волоки, подробнейшим образом описал свои поездки в статьях. Наконец, одним из проектов Александра Михайловича, связанных с северными реками, стала попытка «укрощения» Ангары. Судоходство на этой порожистой сибирской реке было возможно только в нижней её части. Примерно там, где сейчас находится Братское водохранилище, был опасный Падунский порог, который смогли нейтрализовать только в период строительства Братской ГЭС. Сибиряков бросил вызов природе за несколько десятков лет до того. В августе 1885 года император Александр III утвердил «Положение о буксирном пароходстве по реке Ангаре, учреждаемом потомственным Почётным гражданином А.М. Сибиряковым». Александр Михайлович намеревался поставить шлюзы, проложить цепи по дну Ангары для проводки туэрных (цепных) судов. В 1888 году на Ангаре стали взрывать пороги, однако преодолеть самый порожистый участок реки не удалось. Два миллиона рублей, вложенные в этот проект, в прямом смысле слова «утекли»... Предприятие за бесценок было продано казне, но результат всё же был: гидрографическая карта Ангары сослужила впоследствии добрую службу при строительстве ГЭС.

Следующая идея унесла неугомонного радетеля Сибири ещё дальше на Восток. В августе 1894 года Александр Михайлович Сибиряков вместе с А.И. Петровым учреждает «Амурское общество пароходства и торговли». Он пишет статьи о «Русской торговле с Китаем через порты Приморской области» и прозорливо предостерегает, что если Россия не освоит территории Дальнего Востока, то это сделают её соседи. В период Русско–японской войны Сибиряков шлёт публикации в редакции «Биржевых Ведомостей» и «Сибирской Мысли» о необходимости вести мирные переговоры с Японией и удержать за собой Амур и «северный фарватер», ведущий от устья Амура в Охотское море, путь на Камчатку и в Тихий океан.

В своих работах А.М. Сибиряков выступает как знаток Сибири и всех северных и восточных окраин Российской империи, как этнограф и этнолог и как дальновидный политик, исколесивший к тому же всю страну. Неслучайно труды Александра Михайловича Сибирякова были отмечены серебряной медалью Императорского Русского географического общества.

Пусть Александр Михайлович Сибиряков не приумножил капиталов отца, но старший из братьев Сибиряковых больше всех своих родных сделал для родного города и заслужил звание потомственного почётного гражданина Иркутска, был гласным Иркутской городской думы (в 1885-1895 гг.), много сделал для процветания родного города. Более всего известны его вклады в развитие науки и просвещения. В 1878 году Сибиряков пожертвовал 200 000 рублей Томскому университету, за что был награждён орденом Святого Владимира III степени. В 1904 году Александр Михайлович был избран в почётные члены Томского университета (вместе с Д.И. Менделеевым). 

А М Сибирякоу из книги.jpg


В 1883 году Сибиряков жертвует Академии наук 10 000 рублей для того, чтобы на проценты с этой суммы присуждалась премия за лучшее историческое сочинение о Сибири. Родному городу Сибиряков передаёт средства для строительства храма во имя иконы Казанской Божьей матери, вместе с братом Иннокентием вносит суммы на городской театр. Братья Сибиряковы восстановили после пожара в Иркутске богадельню, основанную ещё их отцом, строят народные училища и многое другое.

В 1890 году главным начальником Уральских горных заводов ему было выдано свидетельство на поиски и разработку золотых россыпей и рудных месторождений в дозволенных местах Берёзовской округи Тобольской губернии. Однако в конце XIX – начале ХХ вв. золотые прииски, основной источник доходов Сибиряковых, перестали приносить прибыль, запасы золота в них иссякли. В 1899 году А.М. Сибиряков продал свою шхуну «Енисей» тобольскому купцу А.А. Сыромятникову В начале ХХ века Александр Михайлович отходит от предпринимательской деятельности и уезжает из Иркутска, переезжает жить в Батум, в своё имение Ангара. Возможно, потому, что в тех же местах были южные владения его брата Константина. К.М. Сибиряков умер около 1908 года. Потеряв брата, единственного к тому времени родного человека, в 1910-х годах Александр Михайлович покидает Россию. Он живёт в Париже, Цюрихе, Ницце, где у Сибиряковых была недвижимость. По слухам, он всё же возвращался в Россию и последний его приезд в Иркутск пришёлся на 1919 год. Один из знакомых видел его на железнодорожном вокзале, но, заметив, что Александр Михайлович не желал, чтобы его узнали, не стал подходить к нему.

В 1920 году в Швеции отмечали очередной юбилей возвращения легендарной «Веги» из плавания. Географическое общество готовило награды, и для их вручения стали разыскивать Александра Сибирякова. Шведский консул нашёл его в Ницце. Александр Михайлович Сибиряков, представитель знатного рода, крупнейший сибирский меценат и филантроп, жил в глубокой бедности уже не в одном из своих домов, а в маленьком частном пансионе. Благодаря усилиям консула и председателя Географического общества в Стокгольме, шведское правительство в 1921 году назначило Сибирякову пожизненную пенсию в размере 3000 крон ежегодно. Чтобы снова не потерять старика, было условлено, что Александр Михайлович будет путешествовать по Европе и посылать открытки в Швецию. Эти путешествия, несомненно, скрасили последние годы жизни сибирского миллионера. Умер А.М. Сибиряков в ноябре 1933 года в больнице Пастера в Ницце в возрасте 84 лет. Его захоронение на русском кладбище Кокад сохранилось. Команды российских судов приезжают на его могилу, чтобы возложить цветы. Кроме того, в России именем Сибирякова названы: остров Сибирякова в Карском море в Енисейском заливе (название дал Норденшёльд, как и заливу Диксон) и три парохода. Наиболее известен пароход-ледокол «Александр Сибиряков», повторивший маршрут «Веги» спустя полвека и принявший героическую смерть в годы Великой Отечественной войны. 

Ледокол "Александр Сибиряков"

Ледокол "А. Сибиряков"


25 августа 1942 года мирный ледокол принял неравный бой с немецким крейсером «Адмирал Шеер». Моряки открыли кингстоны и затопили судно, но не спустили флаг. Об этом подвиге моряков снят фильм и написаны книги. Все корабли, проходящие мимо острова Белуха, близ которого был бой, салютуют в память об «Александре Сибирякове». Ещё одно судно с этим именем – ледокол «Сибиряков» - бороздило воды Советской Арктики с 1945 по 1975 гг. А ныне работу в северных морях продолжает гидрографическое судно "Сибиряков".

Гидрографическое судно "Сибиряков"

Современное гидрографическое судно "Сибиряков".


В Москве в Северо-Восточном административном округе между Беринговым проездом и проездом Нансена есть улица Сибиряковская. Она пересекает улицу Амундсена – славная компания полярников, что и говорить! Улицы Сибирякова есть практически в каждом северном городе, а в Архангельске есть даже два урбонима, связанные с Александром Сибиряковым – человеком и пароходом. Это улица Сибирякова и проезд Сибиряковцев, названный в честь экипажа легендарного ледокола.

К сожалению, по сию пору нет достойной книги и фильма об этом замечательном и уникальном человеке, незаурядной личности, несмотря на то, что в диссертациях учёных изучен и оценён феномен этого представителя «просвещённой буржуазии», которому была присуща, говоря сегодняшним языком, «деловая активность, государственный взгляд, поддержка общественных инициатив». В Иркутске есть музей династии Сибиряковых, проводятся Сибиряковские чтения, а земляки Александра Михайловича не без основания полагают, что «его имя – достояние потомства». Возможно, юбилей Александра Михайловича Сибирякова изменит это положение вещей и вернёт имя этого достойного сына Отечества её истории?


Автор: Чуракова Ольга Владимировна, к.и.н., доцент САФУ.

 

Комментарии