Максим Данькин: Курсом на Север. Арктика как новый драйвер российско-индийского партнерства

С 12 по 13 сентября 2026 года в Нью-Дели в Индии пройдёт XVIII саммит БРИКС. В преддверии мероприятия глобальной значимости гендиректор Экспертного центра ПОРА Максим Данькин подготовил статью о российско-индийских отношений с фокусом на теме Арктики. Материал опубликован на ресурсе Российского совета по международным делам (РСМД), републикуем его для наших читателей.

Индийцы всё пристальнее присматриваются к российской Арктике. На форуме «Арктика — Регионы», состоявшемся в Архангельске 13–14 августа 2026 г., впервые работала полноформатная индийская делегация. Были представлены Министерство портов, судоходства и водных путей, Администрация порта Ченнаи, Главное управление судоходства, секретариат Совета национальной безопасности. Это повод поговорить о главных вызовах российско-индийского сотрудничества и его перспективах в Заполярье.

Вызовы к диалогу

В течение десятилетий отношения Москвы и Нью-Дели оставались эталоном политической устойчивости. Премьер-министр Индии Нарендра Моди даже сравнил их с путеводной Полярной звездой, не меркнущей на фоне мировых кризисов и потрясений. В 2022 г. к стабильным политическим отношениям добавились еще и бурно развивающиеся экономические. Если по итогам 2021 года товарооборот между двумя странами составлял около 13 млрд долл., то к 2025 году он перевалил за 60 млрд долл., в результате чего Россия поднялась с 25-го на 4-е место в списке основных торговых партнеров Индии. Обе страны решили не останавливаться на достигнутом, договорившись довести объем взаимной торговли до 100 млрд долл. к 2030 году.

Решить эту задачу будет сложно, не устранив три крупных структурных разрыва, характерных для российско-индийского экономического партнерства.

Во-первых, не секрет, что резкий рост показателей торговли был в немалой степени обусловлен санкциями против экономики РФ, введенными Западом в 2022 г. Индия, сохранившая благожелательный нейтралитет, взяла на себя роль хаба для перепродажи ряда российских стратегических товаров (прежде всего сырой нефти и продуктов ее переработки) на мировом рынке. По факту Индия получает дивиденды на посредничестве, капитализируя свой нейтральный статус и получая своего рода «ренту нейтралитета». Но что делать, если потребность в таком посредничестве по каким-либо причинам отпадет? На чем тогда будут строиться российско-индийские экономические отношения, не «откатятся» ли они на исходные позиции?

Во-вторых, в результате резкого увеличения объемов торговли Индия превратилась в нетто-импортера. Цифры говорят сами за себя: в 2022 г. индийский импорт из России взлетел до 45,9 млрд долл., а по прогнозам на 2026 год он преодолеет отметку в 67,4 млрд долл. В то же время индийский экспорт в Россию увеличился лишь до 5,1 млрд долл. Индийцев такое положение вещей не устраивает: по их мнению, к 2030 году ежегодный объем поставок в РФ должен вырасти хотя бы до 20 млрд долл.

В-третьих, на сегодня экономическое сотрудничество представлено преимущественно торговлей. Совместные инвестиционные проекты есть, и заметные (индийцы участвуют в проектах разработки «Сахалин-1», Ванкорского кластера; Россия строит в Индии АЭС и т.д.), но этого явно недостаточно.

Точка сборки — Севморпуть?

Преодолеть эти вызовы в рамках существующей парадигмы, носящей торгово-посреднический характер, нельзя. Требуется мегапроект, способный придать нашим отношениям новое качество, теснее связать экономики двух стран на структурном уровне.

Такой мегапроект, а точнее серию взаимосвязанных проектов, можно было бы реализовать в рамках запуска Трансарктического транспортного коридора (ТТК) с опорой на Северный морской путь (СМП). ТТК способен стать не просто транзитным маршрутом, а инфраструктурной осью, вокруг которой будут консолидированы совместные инициативы в сфере добычи полезных ископаемых Арктики, нефтепереработки, судостроения, модернизации портов и комплексной цифровизации.

Индийские инвесторы, подрядчики и контрагенты могут претендовать на заметную роль в развитии ТТК во всех аспектах, если Нью-Дели примет принципиальное решение углублять партнерство с нашей страной.

Транзит, порты и суда

Участие Индии в развитии ТТК может выражаться в нескольких форматах, и прежде всего в формате его использования по прямому назначению — как транспортного коридора.

В условиях, когда международные кризисы угрожают заблокировать морское движение в районе Африканского Рога и Суэцкого канала, Индия всерьез присматривается к ТТК как альтернативе. В 2027 г., ожидается, что страна отправит свое судно в пробный рейс через СМП, тем самым став третьей (после КНР и Южной Кореи) зарубежной страной, «обкатавшей» этот маршрут. По словам представителя индийского Министерства портов, судоходства и водных путей С. Венкатесапати, Индия «видит здесь для себя колоссальные возможности».

Но индийское участие в развитии ТТК может быть и более масштабным. Сегодня на повестке — реконструкция и модернизация портов СМП, сооружение связанных с ними транспортных узлов. Яркий пример здесь — Архангельская область. Регион намерен инвестировать в развитие портовой инфраструктуры до 600 млрд рублей, 466 млрд рублей из которых пойдут на строительство глубоководного порта. Для профильных индийских компаний второго эшелона, не имеющих крупных активов на Западе и потому менее уязвимых для вторичных санкций, это привлекательный рынок. Индийцы вполне могли бы войти в этот и подобные проекты. Возможные ниши — дноуглубление, возведение и эксплуатация портовой инфраструктуры, (со)инвестирование.

В сфере судостроения тоже есть место прорывам. В 2025 г. правительство Индии выделило около 8,4 млрд долл. на возрождение национальной судостроительной экосистемы. Индийские верфи и судостроительные предприятия могли бы выполнить часть российских заказов на строительство судов ледового класса, востребованных на СМП, предоставлять услуги технического обслуживания и ремонта. Задел есть — так, индийцы выступают потенциальными подрядчиками по постройке четырех неатомных ледоколов для Росатома. Добавлю, что расширение практики привлечения индийских судостроителей к отечественным проектам позволило бы снизить дисбаланс в нашей взаимной торговле.

Нефтегазовая кооперация

Было бы разумно вывести российско-индийский нефтяной бизнес, уже достигший очевидных успехов, на новый уровень. Индия является крупным центром нефтепереработки: ежегодно она производит около 258 млн тонн нефтепродуктов с перспективой роста до 450 млн тонн. На фоне дефицита мощностей и растущих рисков, с которыми сталкиваются российские НПЗ, индийские эксперты предлагают такую схему — построить нефтеперерабатывающие комплексы на маршруте ТТК с участием индийских технологий, рабочих рук и капитала. В таком случае Россия получила бы новые добычные проекты, а Индия — доступ к ресурсам с переработкой по месту и возможностью доставки нефтепродуктов через ТТК.

Индийцы признают (и это открыто прозвучало на форуме в Архангельске), что российский потенциал СПГ до сих пор «недостаточно изучен» Индией. Между тем реальные перспективы сотрудничества в сфере добычи природного газа и поставок СПГ грандиозны. По консервативным прогнозам, к 2030 году потребление газа в Индии вырастет до 103 млрд кубометров, из них около 65 млрд кубометров (или 48 млн тонн СПГ) придется на импорт. Кстати, эта потребность материализуется в сроки, примерно совпадающие с ожидаемым уходом российского природного газа с рынка Евросоюза, что открывает окно возможностей для обеих сторон.

«Редкоземы» и «новая» энергетика

Мир стоит на пороге очередной технологической революции, которая затронет ряд сфер, прежде всего — энергетику. Поэтому обеим странам нужно заранее начать готовиться к переходу, продумывая формы производственной кооперации.

По оценкам самих индийцев, на период 2025–2070 гг. совокупный спрос Индии составит 66 млн тонн меди, 46 млн тонн графита, 19,5 млн тонн кремния, 16,7 млн тонн фосфора, 11,5 млн тонн никеля. При этом страна на 100% зависит от импорта никеля, лития, кобальта, ряда редкоземельных металлов, востребованных в инновационных отраслях и «новой» энергетике.

Россия, обладающая уникальной ресурсной базой в Арктике и Сибири, способна закрыть значительную часть этих потребностей своими перспективными проектами. Среди них — освоение Павловского свинцово-цинкового и Колмозерского литиевого месторождений, разработка Томтора, где находятся крупнейшие залежи ниобия и «редкоземов», Ангаро-Енисейского кластера по глубокой переработке металлов и др. Отмечу, что все эти проекты органично вписываются в логику ТТК, предлагающего устойчивый транспортный каркас для выстраивания цепочек снабжения и поставок.

Финансовый контур как противоядие от санкций

Наращивание сотрудничества в макрорегиональном масштабе предполагает и создание финансовой «обвязки» совместных проектов, защищающей их от враждебных воздействий.

Уже предпринятые Индией и Россией меры создают основу для дальнейшего углубления двусторонних расчетов в национальных валютах. В Индии обсуждается интеграция платежных систем Mir-RuPay. А следующим этапом могло бы стать создание изолированного расчетного механизма, реализованного через специализированную российско-индийскую финансовую структуру, ориентированную на обслуживание торгово-экономических отношений сторон и работающую через каналы, альтернативные западным (прежде всего речь идет о SWIFT). Образцом для него мог бы стать китайский Bank of Kunlun, обслуживающий торговлю КНР с Ираном. Успешный запуск такого механизма позволит не только минимизировать негативное влияние санкций на совместные инициативы, но и содействовать дедолларизации нового экономического сегмента.

ТТК или «рента нейтралитета»?

Российско-индийские отношения проходят в своем развитии важную развилку. Фактически в ближайшей перспективе Индии предстоит сделать выбор между сохранением текущей парадигмы, предполагающей «снятие сливок» с посредничества в торговле российской нефтью и продуктами ее переработки, и углубленным партнерством с Россией в Арктике.

Первое предполагает дальнейшее низкорисковое посредничество на условиях, в целом продиктованных Западом: «простые» транзакции с минимумом погружения в российскую экономику. Ключевое свойство «ренты нейтралитета» заключается в том, что она не требует от Индии ни прямого участия в экономической жизни РФ и развитии Арктики, ни долгосрочных обязательств, ни явного внешнеполитического выбора. Она конъюнктурна и полностью обратима. В то же время, если текущий формат взаимодействия прекратится, Индия понесет значимые экономические потери.

Второе же означает вхождение Индии в сложную промышленно-технологическую и финансовую кооперацию, реализуемую вокруг развития российской Арктики и связанного с ней ТТК. Это предполагает хотя бы частичное ангажирование в российскую проблематику и соразмерную степень отклонения от нейтрального курса во внешней политике. Но и преимущества для Индии будут неоспоримыми: она получит выход к уникальной ресурсной базе, который гарантирует ее дальнейшее развитие на десятилетия вперед, открыв перспективы в сфере «новой» энергетики и инновационной индустриализации.

Если Москве и Нью-Дели удастся провести в жизнь концепцию Трансарктического транспортного коридора, выстроив вокруг него добычную, промышленную и финансовую инфраструктуру, то это сформирует новый, устойчивый к внешнему давлению геоэкономический полюс Евразии.

Готова ли сегодня к этому Индия — вопрос открытый. Понимание перспектив арктического сотрудничества все глубже укореняется в экспертной среде страны, что показал в том числе и форум в Архангельске. Но нужны и практические шаги на корпоративном и государственном уровнях.

Проектный офис развития Арктики и редакция GoArctic.ru не всегда разделяют публикуемые мнения экспертов.

Представителям СМИ: редакция GoArctic.ru приветствует републикацию комментариев при условии указания активной ссылки на первоисточник и статуса колумниста как эксперта Проектного офиса развития Арктики.