Интервью – Алексей Фадеев: «Решение ЕС о полном запрете на покупку и импорт российского газа – это вызов не только для России, но и для самой Европы»

По неофициальным, но подтверждаемым разными источниками данным, около 98% всего экспорта с проекта «Ямал СПГ» за первые месяцы 2026 года было направлено в порты Евросоюза. Ещё в апреле 2026 года вступил в силу в апреле запрет ЕС на новые краткосрочные контракты, однако он не смог сдержать объемы поставок с Ямала, так как большая их часть идет по старым долгосрочным соглашениям. При этом с 1 января 2027 года будет действовать полный запрет ЕС на российский СПГ. Мы попросили прокомментировать сложившуюся ситуацию эксперта ПОРА Алексея Фадеева, доктора экономических наук, председателя Экспертного совета по вопросам развития АЗРФ при Комитете по внешним связям Санкт-Петербурга, профессора Высшей школы производственного менеджмента Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого.

– Европейские компании заявляют, что связаны долгосрочными контрактами на условиях Take-or-Pay до 2035–2040 годов. Каковы реальные юридические и финансовые последствия для компаний, если они в одностороннем порядке разорвут эти контракты со ссылкой на форс-мажор или санкции ЕС?

– Прежде всего стоит сказать, что условие «Take-or-Pay» («бери или плати») является фундаментом проектного финансирования. Например, для проекта «Ямал СПГ» это, по сути, коммерческая гарантия работы крупнотоннажного завода, в который вложены десятки миллиардов инвестиций. Данное условие предполагает, что сжиженный природный газ будет куплен вне зависимости от того, нужен ли этот газ покупателю в настоящий момент времени или нет.

Невыполнение данной договорённости в одностороннем порядке является неисполнением обязательств по ранее заключённому договору, что предполагает рассмотрение дела в арбитражном суде (как правило, в Лондоне или Стокгольме). Можно предположить, что западные коллеги в суде будут ссылаться на форс-мажорные обстоятельства в виде санкционных ограничений ЕС на покупку российского газа, чтобы избежать юридических последствий. Однако важно помнить, что формально сформулированные санкции ЕС не запрещают покупку российского газа, если он закупается для внутреннего потребления. То есть это является осознанным политическим решением, а не обстоятельством непреодолимой силы (форс-мажором).

Таким образом, неисполнение обязательства «Take-or-Pay» может привести к необходимости выплаты чистой приведённой прибыли (NPV) за все невыкупленные объёмы газа до истечения срока контракта. Такая сумма может составлять миллиарды евро. Именно по этой причине западные коллеги сегодня действуют под девизом: «Принимаем поставки, пока закон это разрешает».

Но важно также понимать политическую ангажированность западных судов и их современную русофобскую позицию, поэтому нельзя исключать ситуацию, которая может создать прецедент в международном праве, если подобное дело будет рассмотрено в удобном для компаний ЕС порядке.

– Какая доля из 97% ямальского СПГ реально потребляется внутри Франции, Испании и Бельгии, а какая перепродаётся трейдерами в другие страны ЕС по системе газопроводов?

Действительно, до 97% российского газа с проектов на Ямале закупается странами Европейского союза. Основными газовыми хабами для приёма и дальнейшей дистрибуции газа в Европе являются Зебрюгге (Бельгия), Монтуар (Франция) и Бильбао (Испания).

Говоря о порте Зебрюгге, расположенном на побережье Северного моря, его можно назвать газовыми воротами для Германии, поскольку большая часть газа, перегружаемая в бельгийском порту, внутри самой Бельгии не потребляется, а перенаправляется посредством системы газопроводов в Германию и Нидерланды.

Испания, которая в силу географического положения изолирована от газовой распределительной системы Европы, потребляет бóльшую часть российского СПГ на собственные энергетические нужды (до 70%).

Франция как потребляет российский газ для собственных нужд, так и является страной-транзитёром для Италии и других стран ЕС, прежде всего Центральной Европы.

Таким образом, можно экспертно предположить, что от 40 до 60% российского газа, поступающего в порты Франции и Бельгии, впоследствии перепродаётся в другие страны Европы по системам газопроводов.

– Поставляется ли ямальский газ в ЕС с дисконтом относительно индекса TTF, или европейские коммунальные службы переплачивают из-за дефицита, вызванного проблемами на Ближнем Востоке? [Биржевой индекс TTF (Title Transfer Facility) – это главный европейский бенчмарк оптовых цен на природный газ; котировки устанавливаются на нидерландской бирже ICE Endex в евро за мегаватт-час – прим. ред.]

– Формула ценообразования в контрактах проекта «Ямал СПГ» является наследием существовавшей практики: значительная доля заключённых на долгосрочный период контрактов (речь идёт о TotalEnergies или Naturgy) привязана прежде всего к цене на нефть (сорта Brent) с временным лагом в несколько месяцев, а не к биржевому индексу TTF.

Такая особенность ценообразования приводила к тому, что в 2022–2023 годах стоимость закупаемого ямальского газа была в разы (в 2–3 раза) ниже стоимости газа на бирже TTF. В настоящее время эта разница существенно сократилась, но, тем не менее, ямальский газ покупается значительно дешевле по отношению к существующим спотовым ценам.

Ситуация на Ближнем Востоке пока никак не сказывается на бюджете ЕС, связанном с закупкой ямальского газа. Скорее, можно говорить об обратном: поставки ямальского газа пока позволяют странам Европы не нести значительные финансовые потери из-за закупок дорогого американского СПГ по спотовым ценам.

– С 1 января 2027 года вступает в силу полный запрет ЕС. Сможет ли «Ямал СПГ» технически перенаправить все эти 10 млн тонн в Китай и Индию, учитывая, что зимой проход по Северному морскому пути без ледоколов невозможен, а флот газовозов класса Arc7 ограничен?

– Решение ЕС о полном запрете на покупку и импорт российского газа – это вызов не только для России, но и для самой Европы.

Рассуждая о достаточности флота, стоит напомнить, что вывоз СПГ по трассе Северного морского пути требует использования ультрасовременных ледоколов класса Arc7, строительство которых сегодня ведётчся на отечественных верфях. Очевидно, что в зимний период, в условиях сложной навигации, существующее количество танкеров класса Arc7 может оказаться недостаточным для вывоза 10 млн тонн в Индию и КНР.

Однако выход из данной ситуации возможен при правильной организации арктической логистики: например, ледоколы класса Arc7 могут быть задействованы на коротком логистическом плече «Сабетта – Мурманск», где СПГ может перегружаться на конвенциональные СПГ-танкеры с доставкой в точки назначения посредством традиционных маршрутов – вокруг Африки или через Суэцкий канал.

Да, это приведёт к удорожанию логистических затрат, а также затрат на страхование, но не окажет критического влияния на реализуемые проекты и уж точно не остановит их работу.

Принимая во внимание активное строительство ледокольного флота в России, повышение данных затрат будет носить временный характер. Россия сегодня активно занимается модернизацией портовой инфраструктуры на трассе Северного морского пути, в том числе порта Мурманск, а также параллельно создаёт собственные институты страхования, что исключит зависимость от недружественных стран и в этой сфере.

Проектный офис развития Арктики и редакция GoArctic.ru не всегда разделяют публикуемые мнения экспертов.

Представителям СМИ: редакция GoArctic.ru приветствует републикацию комментариев при условии указания активной ссылки на первоисточник и статуса колумниста как эксперта Проектного офиса развития Арктики.