Максим Данькин. Колонка в газете «Ведомости»: «От льгот к платформе»

Как можно было бы превратить единый преференциальный режим в инструмент долгосрочного развития территорий? Об этом размышляет генеральный директор Экспертного центра ПОРА Максим Данькин в своей очередной колонке, опубликованной в газете «Ведомости» 5 августа 2026 года.

С 2027 г. в Арктической зоне и на Дальнем Востоке планируется запуск единого преференциального режима (ЕПР). Концепция и проект нового режима, которые обсуждаются сейчас на площадках Госдумы, кардинально изменят правила игры, объединив пять разрозненных систем поддержки в одну унифицированную модель. В таком подходе будет ряд преимуществ – впрочем, как и недостатков. Но и рассуждение о том, каким мог бы стать ЕПР в случае иного, платформенного, подхода и на чем необходимо было бы сосредоточить основные усилия при его проектировании.

Практика последних лет показывает, что эпоха статичных, одинаковых для всех налоговых льгот завершается. Во-первых, такие льготы ведут либо к «фискальному каннибализму» – перетоку капитала между регионами без создания новой стоимости. К примеру, миграция малого бизнеса в субъекты с пониженными ставками УСН. Кроме того, можно заметить формирование изолированных сырьевых анклавов, где масштабные инвестиции и развитие добычных кластеров соседствуют с бюджетным дефицитом и оттоком населения.

Во-вторых, универсальность префрежимов на практике ставит разные территории в неравное положение. И в Арктике эта проблема выражена острее, чем где-либо, ведь издержки инвестора, реализующего аналогичные проекты в Мурманске и Певеке, кардинально различаются. В таких условиях унифицированная льгота по определению и несправедлива, и неэффективна.

Соответственно, новый ЕПР должен носить единый, но не унифицированный характер. Его заведомо нельзя создавать как набор льгот, одинаковых для всех территорий Заполярья и ДФО. В основу ЕПР необходимо положить курс на формирование платформенной регуляторики. Иными словами, надо создать такую систему, при которой закон задает не готовый пакет преференций, а общие правила игры, определяя единые для всех территорий процедуры, статусы участников и гарантии, предлагаемые им государством. Но при этом так, чтобы содержание мер поддержки настраивалось под конкретную территорию, отрасль и проект.

Первый принцип платформенного режима – адаптивность. Система преференций должна учитывать пространственную неоднородность наших северных и дальневосточных территорий. Добиться этого можно с помощью введения коэффициентов, понижающих налоговые обязательства экономических субъектов в зависимости от логистической удаленности, доступности дорожных сетей, энергетических затрат и кадрового дефицита, характерных для тех или иных местностей.

Здесь не нужно изобретать велосипед: подобные модели успешно работают за рубежом. Так, Австралия применяет зональные фискальные вычеты на основе индекса удаленности ARIA, рассчитываемого по объективной геопространственной методике. Схожая система действует и на северных территориях Канады. Осталось лишь перенести эту логику в политику льготирования в рамках ЕПР.

Есть и отраслевая специфика. Если населенный пункт определен как логистический узел (Мурманск, Архангельск), на его территории должен автоматически активироваться логистический модуль преференций, предполагающий, например, обнуление НДС по портовым услугам и льготы для плавсостава. Если же специализация «опорника» – сервис и научно-технологическое обеспечение (Норильск, Кировск), приоритет получает промышленно-технологический модуль: предоставляются льготы на НИОКР, разрешается беспошлинный ввоз уникального оборудования.

Второй принцип платформенности – сетевая связность. Для северных территорий важен следующий постулат: преференциальный режим эффективен лишь тогда, когда институционализирует пространственные сетевые кластеры, связывая опорные города с удаленными точками добычи. В противном случае он просто консервирует «очаговый» характер освоения. То есть пора переходить от поддержки локальных «островков» (ТОСЭР, ОЭЗ) к развитию сетевых консорциумов и сквозных цепочек создания стоимости, объединяющих предприятия из разных регионов.

Объектом преференций и налогового мониторинга в такой модели становится не отдельное юридическое лицо, а вся цепочка – т. е. географически распределенный консорциум, занятый в добыче, логистике, глубоком переделе, НИОКР. Льготы предоставляются не только «по месту», но и «по цепочке» – вплоть до формирования общего налогового капитала, перераспределяемого между участниками.

Правовая форма такого консорциума должна строиться по модели простого товарищества, а управление льготами в таком консорциуме – осуществляться посредством координационных органов, создаваемых на федеральном (надрегиональном) уровне.

А чего мы хотим добиться, вводя ЕПР? Одна из проблем преференциальных режимов заключается в том, что они легко генерируют поверхностные результаты: растет число резидентов и новых строек, осваиваются инвестиции. Куда труднее даются реальные, глубокие достижения – повышение производительности, технологическое усложнение, рост зарплат. Но именно на них, а не на номинальных индикаторах необходимо сделать акцент.

Воплотить этот принцип на практике можно с помощью двухконтурной модели. Базовый контур (льготы по имущественным налогам и взносам, административные упрощения) доступен предприятию с момента получения статуса резидента. Результативный – только по факту достижения заранее оговоренных целей. Например, вычет по налогу на прибыль мог бы представлять собой процент от зарплаты, фактически выплаченной новым местным сотрудникам: нет рабочих мест – нет и льготы.

Есть и еще один важный момент – атрибуция выгод. Часть средств, сэкономленных предпринимателями благодаря ЕПР, должна оставаться на территории, а не покидать макрорегион. Например, в архитектуру ЕПР можно было бы заложить механизм, закрепляющий часть налоговых поступлений от проектов резидентов в федеральный бюджет за региональными и местными бюджетами, где такие проекты реализуются. Важно было бы предусмотреть также прямые компенсационные межбюджетные трансферты из федерального центра на случай, если автоматические льготы создают критический дефицит на этапе строительства.

Наконец, необходима максимальная прозрачность ЕПР. Новая модель не заработает без сквозной цифровизации и удобного «единого окна» для бизнеса. Например, прямой налоговый мониторинг ФНС позволит государству в реальном времени отслеживать выполнение КПЭ резидентов и точно подсчитывать выпадающие доходы.

ЕПР будет по-настоящему эффективен только в связке с проектным финансированием и функциональными транспортными коридорами.

В архитектуру префрежима уже заложен механизм инфраструктурного софинансирования: бюджетные средства на дороги, газовую и энергетическую инфраструктуру будут выделяться под конкретные проекты, одобренные на платформе, через механизм единой субсидии Минвостокразвития. Но одного этого недостаточно.

ЕПР необходимо дополнить другими финансовыми инструментами – межмуниципальными облигациями, агломерационными фондами, муниципальными эндаументами и другими подобными механизмами. Платформа задает правила, финансовые инструменты обеспечивают ресурсами. Только вместе они превратят ЕПР из перечня льгот в действенный механизм развития Арктики и Дальнего Востока.

1. «Опорники как элемент арктической госполитики»
   
2. «Полярный транзит»
3. «Полярное счастье. Почему довольные северяне уезжают из Арктики»
   
4. «Беломора не хватает»
   
5. «Эндаументы как новый способ развития арктических территорий»
6. «Ресурсный разлом»
7. «От льгот к платформе»